ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Это если не знать, сколько человеческих жертв повлек за собой неосторожный перелет: по прибытии неодушевленные объекты изъявили желание развалиться, и под обло№ ками оказалось слишком много живых существ. Кстати, перелет-переход был мгновенным. Жертв похоронили, обломки сгребли, не один десяток лет потратили на восстановление привычного уровня жизни. Кое-как отстроились, безнадежно отстав от американцев, которые к тому моменту создали на старой Земле глобальное государство, разлетелись по Вселенной и преобразовали свою страну в Большие Штаты, состоявшие из множества планет.
Русские же работали с идеологией. Чтобы люди не тосковали, родную планету объявили уничтоженной. Майкл с трудом, но признавал правильность подобного подхода. В самом деле, не стоит волновать население. А то оно вместо благоустройства территории будет заниматься строительством прожектов и испытаниями космических аппаратов.
Каким образом русских отыскали пираты – загадка. Но отыскали и наладили сотрудничество. Пираты стали первыми и последними, кому вход на русские земли не был заказан.
Остальных уничтожали.
И не только потому, что сохранялась давняя обида. Какие обиды, если сменилось уже восемь поколений? Уже никто не помнил, какой была Земля. Пришельцев уничтожали, чтобы не разрушать удобную легенду. Чтобы никто не узнал первую главную ложь – Земля осталась и процветает. И никто не раскрыл бы вторую главную ложь.
Никакого параллельного пространства не существовало.
Русские обитали в той же Вселенной. На удивительно удобно расположенной планете. Но они были слишком слабы, чтобы отстоять свою независимость от Больших Штатов. Колонизация, пусть и мирная, в их планы не входила. Поэтому русские хладнокровно сбивали корабли чужих граждан, а своим врали, будто других людей, кроме живущих на этой планете, не осталось.
И поколения детишек впитывали эту ложь. Они росли с ней. Они обожали свою родину и ненавидели Чужих, которые могли уничтожить ее, как однажды уже уничтожили. Они все, даже просвещенные круги, были патриотами, допуская неверность в мыслях одним русским государям в пользу других. Это не измена, если посмотреть непредвзято. Все ж. одной крови. И если кому-то не нравилась мысль, что придется воевать со своими братьями, то в отношении Чужих во мнении сходились: агрессивных тварей надо убивать. Потому что в этом заключается долг человека и патриота.
Очень легко быть патриотом, когда не знаешь, против кого воюешь.
* * *
В бараке Майкл прожил всего сутки. Собственно, там он не успел даже появиться. Его доставили в лагерь для осужденных на пожизненную каторгу рано утром. Пока оформили, пока он прошел медицинское освидетельствование, пока помылся и получил комплект каторжной униформы – наступил вечер. Начальник отряда, к которому приписали Майкла, уже закончил рабочий день и ушел домой. Вызывать его не стали, решив, что новый заключенный прекрасно перекантуется в карцере. А Майкл так хотел спать, что ему все равно было, где упасть. Не возражал против бетонного пола в камере, где нельзя вытянуться во весь рост. Лишь бы ее ни с кем не пришлось делить. К слову, карцер, куда его определили, явно предназначался для привилегированных каторжников – каменный мешок без окон, но с деревянными нарами, комплектом спальных принадлежностей и отхожим горшком с крышкой. Этакий VlP-угол, куда ставят шалунов. Потом Майклу принесли ужин, воду и оставили в покое до утра, предупредив, что яркий свет горит круглосуточно – не гостиница все же.
Он не успел как следует разозлиться на себя, на свои с шибки, которые раз за разом приводят его на пожизненную каторгу. Съел нехитрый ужин и свалился на нары, не раздеваясь. А утром его помиловали. Майкла об этом известил охранник, отперший дверь карцера.
– Везучий! – радостно сказал молоденький солдат-первогодок. – Не успел приехать – и сразу уезжать. Помиловали тебя!
Майкла провели в канцелярию лагеря. Там он снова переоделся в гражданку (ту самую, в которой уходил в армию и которая стала ему тесна). Ему принесли завтрак, потом попросили обождать в приемной начальника лагеря. Майкл обождал.
А к тому, что за ним приедет бывший его ротный, Майкл не был готов. Дашков красовался в новеньком майорском мундире.
Они обнялись как старые и закадычные друзья. Дашков вручил Майклу папку с его документами и вывел за ворота зоны. Там их поджидал длинный черный автомобиль.
Майкл растерянно перебирал бумаги. Теперь он уверился, что сестры действительно его любили. Втайне от матери близнецы добились высочайшей аудиенции и обратились с просьбой о помиловании. Их приняла императрица. Анастасия Ильинична внимательно выслушала подлинную историю залетного подданного, который из-за незнания едва не совершил роковую ошибку, и воспользовалась своим правом помилования. Майкл был свободен. Причем от всего – и от солдатской лямки в том числе. В армию мирного времени судимых брали только по особому решению, по индивидуальному прошению, потому что служение царю и Отечеству есть почетный долг. Абы кому войсковое знамя позорить не позволено.
– А у меня тоже жизнь налаживается, – усмехнулся ротный, глазами показывая на майорские погоны. – Та дама, про которую я вам говорил, арестована за участие в заговоре против короны. Колесики закрутились в обратную сторону. Я отныне прошен и вновь в милости. Приписан для дальнейшего прохождения службы к Воскресенскому авиационному полку императорской гвардии.
– Поздравляю, – пробомотал Майкл, все еще разглядывающий свои документы, изучающий каждую завитушку красивой подписи государыни. – Интересно, что означает «авиация» в нашей конспиративной системе?
– То и означает. Для императорской гвардии сохранены прямые наименования. Мне еще понадобится закончить офицерские курсы переквалификации, я ведь не авиатор, а артиллерист широкого профиля – ракеты, ПВО, пушки, минометы. Но занятия начинаются через месяц, а пока я получил внеочередной отпуск для переезда в Московскую губернию и обустройства. Собираться мне недолго, за два дня я переехал, а оставшееся время решил потратить на исполнение обещания.
– Это вы про Павла?
– Про него. Трудно было… Но сейчас все препятствия позади. Зачислен именным указом на первый курс артиллерийского отделения Корпуса. К занятиям приступил с опозданием, но не страшно – нагонит. За первый семестр он экзамены сдавал экстерном, и я горд за него: сдал без единой запинки. А потом мне пришло в голову, что я мог бы вам помочь. Вы, Михаил, достойны наказания за неподобающее унтер-офицеру поведение, но это три года штрафного батальона, а не пожизненная каторга. Относительно же преступления, за которое вас осудили, то вы не могли его не совершить.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94