ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Когда его окликали, он только спрашивал: "М-м?.." -- и снова читал -- строку за строкой, страницу за страницей. Одно собрание сочинений он прочел и принялся за другое. Можно было надеяться" что он расскажет Великому Завистнику хотя бы вкратце, о чем написаны книги, стоявшие в нарядных, разноцветных переплетах на полках. А он не рассказывал. Не потому, что не мог, а просто так, не хотелось. Он даже попробовал, но Великий Завистник с таким удовольствием потирал свои длинные белые руки, когда кому-нибудь не везло даже в книгах, что Петька перестал рассказывать и теперь только читал.
Время от времени папа-Дрозд, злобно косясь на него, начинал кричать:
-- Шнерр дикс, тэкс тррэнк!
Это значило: "Я -- Министр Двора и Конюшен. Прогоните мальчишку!"
Тогда Петька накидывал на клетку одеяло, и, думая, что наступила ночь, Дрозд засыпал.
В общем, Петька совсем зачитался бы, если бы не Лора, которая то и дело приходила к нему поболтать.
-- Между прочим, отец давно хотел съесть тебя, -- сказала она однажды, -- но я не позволила.
-- Почему?
-- Просто так. Мне смешно смотреть, как ты сидишь и читаешь.
Два раза в неделю она брала уроки у феи Вежливости и Точности и, вернувшись, показывала Петьке, как она научилась ходить -- не боком, а прямо и легко, как снегурочка, а не тяжело, как медведь. Но Петька только спрашивал: "М-м?.." -- и продолжал читать.
Чтобы похудеть, Лора ела теперь не пять раз в день, а только четыре и спала после обеда не два часа, а только час двадцать минут. И похудела, правда не очень. Но Петька все равно не обращал на нее внимания. Она надела на шею ожерелье и, разговаривая, все время играла им, как будто нечаянно. Но хоть бы раз Петька взглянул на это хорошенькое ожерелье из цветного стекла!
Оставалось только рассказать ему что-нибудь поинтереснее, чем эти толстые книги, от которых он не мог оторваться. И она отправилась к Любителю Необыкновенных Историй.
Это был отставной клоун, вырезавший трубки из виноградного корня, очень хорошие, хотя иногда он и забывал проделать отверстие для дыма. Зато истории, которые он рассказывал, были не то что хорошие, а превосходные, и очень жаль, что никто не хотел их слушать. Как только он открывал рот, жена говорила: "Ну, здрасте, поехал!" Дети -- у него были взрослые, даже пожилые дети -- начинали зевать, а гости приходили к нему с условием, что будут говорить они, а не он, и притом о самом обыкновенном: "У Марии Ивановны родился сын, а она ждала дочь" или: "Петр Ильич будет получать теперь не восемьдесят рублей в месяц, а восемьдесят пять рублей сорок копеек".
-- Ага, старик, -- с торжеством говорили они, уходя, -сегодня тебе не удалось рассказать ни одной необыкновенной истории.
Всем надоели его рассказы, вот почему он так обрадовался, когда к нему пришла Лора.
Она вошла немножко боком, но вообще почти прямо и если не так легко, как снегурочка, то уже не так тяжело, как медведь. Она вежливо поздоровалась и сказала:
-- Не можете ли вы рассказать мне какуюнибудь интересную сказку? Я запомню ее слово в слово, у меня превосходная память.
-- Да ради бога! -- откладывая в сторону начатую трубку, сказал Любитель Необыкновенных Историй. -- Сколько угодно. Грустную или веселую?
-- Веселую.
-- Отлично.
И он рассказал ей о девочке Красная Шапочка. Вы, конечно, знаете эту историю, дети? Может быть, она не очень веселая, особенно когда волк глотает бабушку, надевает ее чепчик, который ему совсем не идет, и ложится в постель, поджидая Красную Шапочку с пирогами. Но зато все кончается хорошо. А ведь это самое главное, особенно когда все начинается плохо.
Лора запомнила ее слово в слово -- ведь у нее была превосходная память. Но слова почему-то запомнились ей в обратном порядке. Например, не "Жила да была девочка, которую прозвали Красная Шапочка", а "Шапочка Красная, прозвали которую девочка, была да жила". Понятно, что Петька послушал минуть пять, а потом засмеялся и сказал:
-- Да, здорово это у тебя получается.
И снова принялся за чтение. Теперь, когда Лора приходила к нему, он только лениво смотрел на нее одним глазом и читал себе да читал строку за строкой, страницу за страницей. Иногда, впрочем, он рисовал на полях чертиков с хвостами, изогнутыми, как вопросительный знак.
ВЕЛИКИЙ ЗАВИСТНИК РАССКАЗЫВАЕТ О СЕБЕ
Когда у Великого Завистника начиналась бессонница, он завидовал всем, кто спит. Он скрипел зубами, думая о том, что соседи сладко похрапывают с открытыми форточками: кто на боку, а кто на спине. А где уж тут уснешь, если то и дело приходится скрипеть зубами! Он завидовал даже ночным сторожам, впрочем, только тем, которые -- даром что они были сторожа -- все-таки спали.
Все люди стараются уснуть, когда им не спится. Старался и Великий Завистник. Он ведь тоже был как-никак человек. Он считал до тысячи, представлял себе медленно текущую реку или слонов, идущих один за другим, важно переставляя ноги. Ничего не помогало! Он открывал окно и долго ходил по комнате в туфлях и халате -- остывал, чтобы потом сразу бухнуться в постель и заснуть. Остывать удавалось, а заснуть -- нет. Может быть, потому, что он начинал беспокоиться, что слишком долго остывал и теперь еще, не дай бог, простудился. В этот вечер он даже решился слазить на крышу с авоськой -- авось удастся словить хоть какой-нибудь сон -- ведь над городом по ночам проплывают сны. И поймал, даже не один, а целых четыре. Но, спускаясь с чердака, он выронил авоську, и сны неторопливо выплыли из нее, задумчивые, неясные, похожие на дым от костра в сыром еловом лесу.
Когда не спится, лучше не смотреть на часы. Часы, как известно, иногда врут. Нельзя, например, сравнить их с зеркалом, которое всегда говорит только чистую правду. И все-таки, взглянув на часы, почти всегда можно узнать, далеко ли до утра, или близок ли вечер. До утра было еще далеко, и Великий Завистник решил сходить в аптеку "Голубые Шары".
-- Извините, -- сказал он, постучав в стекло, за которым неясно виднелась маленькая фигурка в халате. -- Прошу простить, это я. Как живете, старина? Вы не спите?
Ему казалось, что подчиненным, чтобы они его любили, нужно почаще говорить: "Ну как, старина?", или: "Как делишки, собака?"
-- Здравствуйте. Сейчас открою, -- ответил Лекарь-Аптекарь. -- Это он, -- торопливо прошептал он Сороке. -- Тебе нужно спрятаться, Таня. Сюда, сюда!
За аптекой была маленькая комнатка, в которой он готовил лекарства.
-- Заходи, пожалуйста.
Он зажег полный свет, и фарфоровые белочки, притаившиеся между пузырьками, стали протирать глаза сонными лапками: они решили, что наступило утро.
-- Извините, старина, что так поздно, -- сказал, входя, Великий Завистник. -- Что-то не спится, черт побери. Решил узнать, как ваши делишки, и кстати прихватить у вас какую-нибудь микстурку, чтобы поскорее уснуть.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15