ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Иванов Александр
Когти шатуна
Александр ИВАНОВ
КОГТИ ШАТУНА
Повесть
Лейтенант милиции Сергеев опаздывал в клуб. Он торопился и нервничал. Сбросив форму, Андрей быстро надел белую рубашку и теперь повязывал галстук. Но узел, как он ни старался, получался то велик, то уж очень мал.
Сегодня Сергееву особенно хотелось выглядеть красивым и нарядным. Ведь его ждет Вера. Надев полушубок, Андрей еще раз осмотрел себя в зеркало. И остался недоволен. Тоже жених нашелся. Нос-то... Нос короткий, вздернутый, ну прямо как у капризного мальчишки. А лицо? Что это за лицо? Круглое, румяное, будто девичье. Ладно, что уж сделаешь. Такой уродился.
Он подмигнул себе и повернулся к двери. И тут же у порога увидел сержанта милиции Агеева.
- Ты когда научишься в дверь стучаться? - рассердился Сергеев. - Даже очень, скажу тебе, некрасивая привычка вламываться без стука в чужую дверь.
- Прошу прощения. Товарищ лейтенант, майор вас вызывает, хрипловатым голосом проговорил, виновато усмехаясь, сержант.
- Я ведь только двадцать минут как от него. Успел вот только переодеться... Что случилось?
- Не придется вам, товарищ лейтенант, сегодня на танцы сходить. Говорит, чтоб одна нога там, другая здесь.
- Чему радуешься-то? - спросил Сергеев сердито, когда они сбежали с крыльца и быстрым шагом направились в милицию.
- Откуда вы взяли, что радуюсь? Просто смешинка в рот попала. Такая у нас служба - не успели вы закрыть дверь, как сразу: "Срочно Сергеева ко мне!"
Сергеев шел впереди сержанта, слушал его, а сам думал: зачем он так поспешно потребовался и долго ли задержит начальник? Надо бы забежать в клуб и предупредить Веру, чтоб не беспокоилась.
У начальника милиции Стриженкова Андрей увидел председателя рыбкоопа Волошина.
- Вот и Сергеев, - сказал майор. - Ему и поручим это дело.
- По вашему приказанию...
- Садись, лейтенант. - Майор кивнул Сергееву на стул.
- И главное, я как чувствовал. - Председатель внимательно посмотрел на Андрея и продолжал: - Сам лично Самсонову просил. Не хотел, а надо. Ведь декабрь кончался, квартал, год. План горит, а деньги у нее. Самолеты не летали, пурга... Где он может быть? Ума не приложу...
- Вот в чем дело, Андрей Никифорович, - обратился майор к Сергееву. Еще перед Новым годом Анатолий Петрович, - Стриженков кивнул на Волошина, - позвонил завмагу Самсоновой, чтобы она в срочном порядке всю выручку магазина, сорок три тысячи рублей, доставила сюда, в банк. Та снарядила собачью нарту и направила деньги с мужем. Он у нее помощником. Но вот прошло уже двенадцать дней, а ни денег, ни Самсонова нет.
- Убивается женщина, сегодня опять звонила, - сказал Волошин и тяжело вздохнул. - А я все надеялся, думал, вот-вот приедет. Но сегодня пришел к вам... Может, Самсонов где пургу пережидал, задержался...
- Ну, пурга-то почти неделя как кончилась. За это время можно съездить туда и обратно. - Майор вопросительно поглядел на Сергеева.
- А не мог он случайно мимо, теперь на самолете, пролететь? - спросил лейтенант удрученного председателя.
- У Самсонова двое детей... и вообще, мне кажется... - поднял на майора глаза Волошин.
- Я сам об этом думал, - сказал Стриженков. - Ты вот что, свяжись с аэропортом, пусть проверят, - кивнул лейтенанту.
Андрей крутил диск телефона и думал о том, что уже девятый час вечера и в аэропорту едва ли смогут ответить ему конкретно. Значит, надо ехать туда самому, искать кассира, рыться в ведомостях. Но, к его удивлению и радости, ответил диспетчер и охотно согласился помочь. А через пять минут уже назвал фамилии всех убывших из села за эти пять дней.
- Самсонов не вылетал, - сказал Сергеев, садясь на стул напротив Волошина.
- Значит, не вылетал?.. Свяжись-ка еще со всеми нашими аэропортами, сказал начальник милиции Сергееву, - на всякий случай предупреди их. И готовься на завтра в дорогу.
- Может, он еще до утра приедет, - неуверенно сказал Волошин.
- Предупреди Аретагина. Если Самсонова утром не будет, то поедешь с ним искать его. А я тут с начальником аэропорта поговорю, может, вертолет пошлем тебе в помощь. - Майор встал из-за стола и стал одеваться.
Утро следующего дня было тихое и морозное. Провода обвисли от тяжести инея и походили на толстые махровые бельевые веревки. Сергеев ощущал, что даже легкое движение воздуха, возникающее от быстрой ходьбы, обжигает щеки и подбородок.
"Хоть бы он приехал, - с тайной надеждой думал лейтенант, подходя к конторе рыбкоопа. - Мотаться на нарте по тундре в такой морозище..." - Он поежился от холода.
Еще вчера вечером Сергеев обзвонил все села, куда летали самолеты за эти дни, но Самсонов в списках нигде не значился. Потом долго сидел у каюра Аретагина, обсуждая вероятный путь его. Даже по карте вымеряли. Как утверждал Аретагин, Самсонов тундру знает, как свой магазин, не раз приезжал на нарте в райцентр. Дорогу должен выбрать самую удобную и короткую. Конечно, если не сбежал. Но даже опытный каюр может заплутать в пургу, сбиться с пути. Таких примеров Аретагин привел множество, даже из личной практики.
"А не мог Самсонов махнуть в Магаданскую область или на Чукотку? Что ему двести-триста километров? Волошин чего-то выжидал..."
Но когда Сергеев увидел председателя, даже спрашивать его ни о чем не стал. Вид у того был растерянный, виноватый.
- Нет, - покачал головой Волошин, - не появлялся.
Через час лейтенант уже сидел на нарте за спиной каюра. Нос и щеки его закутаны теплым шерстяным шарфом, только небольшая щелка оставлена для глаз. На руках оленьи камусные рукавицы, на ногах собачьи унты.
Нарта мчалась по льду замерзшей реки. Снег под полозьями тянул одну бесконечную тоскливую ноту. Шерсть на собаках быстро покрылась толстым слоем инея, будто они в муке вывалялись.
На душе у Сергеева было неспокойно. Искать Самсонова в тундре, что маковое зернышко на огороде. Мало ли какой дорогой он мог поехать и поехал ли! А если не устоял перед большой суммой денег? Это же ЧП в районе! И все-таки у Андрея еще теплилась слабая надежда на встречу с Самсоновым.
Познакомился лейтенант с Самсоновым еще летом. Тихий, как показалось Андрею, трусоват.
"В этих тихих... А вдруг он уже на материке? За эти двенадцать дней... Пусть пять дней из них бушевала пурга. За семь дней при нашей технике можно земной шар облететь. Главное - добраться до аэропорта. Надо все как следует обдумать. Если на нарте делать по семьдесят километров в день, то до райцентра он мог добраться за три дня. А если он все-таки махнул в Магадан?"
Аретагин держался наиболее вероятного пути, по которому мог ехать Самсонов. Каюр бойко покрикивал на собак, и они, взлаивая и повизгивая, мчались так быстро, словно хотели убежать от этого холода. Справа и слева тянулись крутые берега, на которых в угрюмой молчаливости стояли заснеженные кусты кедрового стланика, ольхи, тальника. Далеко слева виднелись сопки Таловского хребта. Тихо, мертво вокруг. Даже куропатки теперь попрятались от этой стужи в глубоком снегу.
Ехали молча. Лейтенант выглядывал из-за широкой спины каюра, все еще надеясь увидеть встречную нарту, но впереди было пусто. "И все-таки не может быть, чтобы Самсонова никто не видел.
В этой безлюдной тундре есть жизнь. Его могли видеть. Наверняка видели. Где-то кочует на пути оленье стадо. Возможно, пастухи что-то знают. А может, Самсонов к Долгану заехал? Василий Долган, старый знакомый, живет на их пути в маленькой охотничьей избушке. Соболей промышляет. Не может человек исчезнуть бесследно, тем более с собачьей нартой. Как говорит Аретагин, собаки у Самсонова добрые, и запрягал он их сразу чертову дюжину.
- Далеко еще до избушки Долгана? - спросил лейтенант Аретагина.
- У-у, очень далеко. Еще сегодня и завтра ехать. Хак-хак-хак! сказал каюр и замахал остолом - короткой палкой - на собак.
Вот уже почти две недели не добыл Долган ни единого хвоста. Не везет ему в этом сезоне. Снег выпал рано и толстым слоем. Трудно добывать соболишек, когда снег глубокий. Еще с осени взял обметом шесть зверушек да трех подстрелил на кедровнике - вот и вся добыча. Самоловы и капканы снегом заносит, зря простаивают. Долган, как и многие старые охотники, еще верит в охотничью удачу. Что ни делал он, чтобы задобрить злого духа келе: и юколу разбрасывал на снегу, и кусочки мяса, даже комочки сахару все напрасно.
Да и на душе у него неспокойно. Уже несколько раз встречал охотник на своем пути следы медведя. Сильно боится Долган "хозяина" тундры. Злой ходит зверь, голодный. Плохо, когда его разбудили не вовремя. Осторожный стал Долган. Пока капканы, ловушки обойдет - шея заболит от частых поворотов головы. Вдруг где шатун его поджидает. Карабин из рук не выпускает. Несколько зайчишек украл у него "хозяин". Хоть уходи в другое место. Но охотник медлил: жалко ему своих угодий - здесь избушка у него, да и охотится он в этих местах только второй сезон. Но всякий раз, проходя по своей охотничьей тропе, вглядывается в каждый куст, бугор снега, ожидая встречи с шатуном. И ждет ее, и боится. А встречи не миновать. Кто-то из них должен уступить. Совсем не виноват перед "хозяином" Долган. Не он разбудил медведя, не он выгнал из теплой берлоги на холод.
Медведя поднял охотник Икорка, который промышлял соболишек километрах в двадцати от избушки Долгана. Месяц назад познакомился Долган с ним. Встретились в тундре. Пригласил Икорка его к себе, угощал спиртом, просил продать соболишек.
И вот теперь бродит шатун в долгановском угодье. Того и гляди, чтобы не подкараулил охотника. Хитрый зверь медведь, злой.
Совсем потерял голову Долган. Пропал охотничий сезон. Жаль уходить, когда еще с осени зверушек здесь прикормил, сколько рыбы и мяса им стравил.
В этот раз, как обычно, обходил Долган свои ловушки. Шел на "вороньих лапках" по глубокому снегу. Еще летом сплел их охотник из гибких и прочных прутьев тальника. "Вороньи лапки" легкие, широкие и почти не утопают в снегу. День выдался холодный, горизонт покрылся туманом, будто дымкой завесился. Солнце совсем низко и дымку не может пробить. Края яркие, а середина тусклая.
Охотник рад-радехонек. В первом же капкане, у каменистых россыпей, он обнаружил соболя. Хороший, матерый попался соболишка. А мех какой! Охотник стоял я от радости дул на длинные ворсинки, которые, словно от сильного вихревого ветра, круговыми волнами ходили.
А когда в четвертой ловушке лисицу черно-бурую вытащил, даже ногами запритопывал, запрыгал, запел.
Что ни говори - повезло ему в этот день. Кроме соболя, лисицы, еще двух горностаев добыл. Если бы всегда так! Правда, после пурги ему пришлось крепко поработать: откапывать ловушки из снега, переставлять их. Но какая же радость без работы?
Долган напевал, возвращаясь к себе в избушку. И вдруг он остановился. Что это? Не может быть! Впереди, в двухстах метрах от него, раскинулось озеро. Он видел на противоположном берегу зеленые кусты кедрача, которые отражались в воде. По воде пробегала легкая рябь. Все это было невероятным. Вокруг лежал глубокий и жесткий снег, морозище не меньше сорока градусов, и это незамерзшее озеро!
"Не мог я заблудиться! И не было здесь озера. Странно все это! размышлял Долган, вглядываясь в голубую даль. - Никак келе со мной шутит?"
Охотник постоял еще минуты две. Хотел поближе подойти к озеру, все разузнать. Но не успел сделать трех шагов, как озеро пропало. Впереди стояли заросли зеленого стланика. Дальше виднелись знакомые сопки.
- Келе! - испугался Долган. Разум победил суеверный страх. Он вернулся на прежнее место и снова увидел озеро.
- Чудеса! - Охотник уставился на водную гладь. Она манила, звала. И Долган снова направился к берегу. Но стоило охотнику сделать три шага, как озеро опять пропало.
- Ха-ха-ха! - засмеялся Долган и понял, что озеро он видит только с одного маленького пятачка, а на самом деле никакого озера нет. - Келе со мной шутит, - решил Долган и, поправив удобнее калаус - мешок с добычей, закинув на плечо карабин, смело направился к своей избушке.
День кончался, а они все еще ехали.
1 2 3 4 5 6 7 8 9

загрузка...