ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

В каждом ребенке…
– К чему ты ведешь?
– Дети обожают отрывать ноги и крылья у стрекоз. А что творится в наших школах? Даже малыши выбирают того, кто послабей, и мучают всем классом. Потому что это… приятно! Потому что у детей в сердце тоже таится магма. – Мотоко отхлебнула из чашки. – В сексе те, в ком вскипает магма, становятся садистами или мазохистами… Однако дело не в этом разделении. Когда мы с мадам N вдвоем, это все равно что сошлись два водоворота – грохот, брызги во все стороны, нас обеих затягивает в бездонные глубины. Поистине, разверзается бездна. Как же мне тогда хочется умереть! Умереть, раствориться в экстазе!..
Кобари с легкой неприязнью взглянул на приоткрытые губы Мотоко. В ее лице появилось что-то от того выражения, которое поразило его на видео, когда воск стекал по ее волосам и, как червяк, извивался язык. Она безумная, эта женщина!
– В такие минуты никакие разумные доводы не помогут. Сколько ни сдерживай себя, все тщетно.
– Прекрати!
Кобари потряс Мотоко за плечо. Она была словно в бреду, двигала ртом, как рыба в аквариуме.
– Тебе этого не понять! Не понять! Две волны схлестываются, взметают брызги…
Кобари ударил ее ладонью по щеке. Это вышло самопроизвольно. Комнату огласил сухой шлепок, локоть дернулся, чашка покатилась, разливая чай по столу.
– Ударь! Ударь! – закричала Мотоко точно в лихорадке. – Ударь еще!
– Перестань! Перестань!
Кобари ударил вновь. Рука на миг словно онемела, по телу пробежало наслаждение, какого ему никогда прежде не доводилось испытывать. Он схватил Мотоко за плечи и начал трясти ее; она раскачивалась, как безответная кукла, пока не повалилась навзничь, выставив затянутые в колготы ляжки. Ноги у нее были короткие и толстые.
– Хорошо же, если тебе в кайф, когда тебя лупят, угощу по полной программе!
– Ну же, давай!
– Я вышибу из тебя эту дурь! – заорал Кобари. – Я тебе вправлю мозги!
VI
Самолет плавно развернулся в сторону блестевшего, как рассыпанные иголки, моря и начал снижаться. Жена посмотрела на него:
– Сколько уже лет мы не путешествовали вместе!..
– Да. В последний раз ты ездила со мной в Иерусалим. Когда я писал «Историю Христа».
Стюардесса прошла по проходу и проверила сиденья. Показались острова и рыболовецкие шхуны. Вскоре тело ощутило легкий толчок, справа и слева в иллюминаторах показались взлетные полосы, здания аэропорта.
Расстегнув ремень, Сугуро с видом знатока объяснил жене:
– Через Исахая проедем в Обаму А оттуда рукой подать до Кутиноцу и Кадзусы.
Взятое в аэропорту такси некоторое время ехало вдоль ослепительно сиявшего залива Омура. Затуманенные горы на противоположной стороне и городки, по улицам которых они проезжали, – все это он хорошо помнил. Его переполняла ностальгия, хотелось спросить у выстроившихся вдоль дороги домиков: как поживаете? Двадцать лет назад он исходил эти места вдоль и поперек, пока наконец в голове не нарисовалась картина большого романа и не сложился в общих чертах сюжет. В то время ему не было еще и пятидесяти; одержимый страстью к писательству, он горел энтузиазмом и мог целыми днями, сосредоточившись на своих мыслях, шагать по этой дороге. Глядя на тянущиеся по обеим сторонам старые дома с низкими кровлями, на зажатые каменными оградами проулки, осененные камфорными деревьями, он невольно вспоминал себя, каким он был в то время: и впрямь – точно одержимый.
– Уже прошло двадцать лет, – пробормотал он, – а эта дорога и дома совсем не изменились.
– Здесь мягкий климат, – кивнула жена. – Поэтому ничего не меняется.
– Да, а вот мы постарели. Стали другими.
Он вдруг подумал, что под словом «другими» имел в виду прежде всего себя.
Сугуро не рассказал жене о том, что во время лекции в зале среди слушателей затесался мужчина, похожий на него как две капли воды. Разумеется, и о том, что ему стало плохо и что он ужинал с Нарусэ, он тоже умолчал. Это события, о которых нет необходимости рассказывать жене, нельзя рассказывать. Он решил, насколько возможно, обходить стороной все, что могло нарушить покой и порядок, установившиеся в их жизни со времен женитьбы. Так любящий отец ни за что не будет беседовать о сексе со своей дочерью.
Он решил съездить в Нагасаки еще до наступления весны не столько потому, что давно обещал жене эту поездку, сколько из-за мучившего его страха. События, обрушившиеся на него прошедшей зимой, внесли в его душу сумятицу. Был один лишь способ избавиться от всего этого – остаться вдвоем с женой, провести с ней несколько дней в каком-нибудь тихом месте.
Зима еще не кончилась, а в этих краях было уже тепло, и когда проехали Исахая, в ясном небе показалась гряда Ундзэн, похожая на клубы облаков.
– Это Ундзэн, – заботливо объяснил он жене, тыча пальцем в развернутую на коленях карту. – Там из-под земли бьет кипяток, и триста лет назад в него бросали христиан.
– Это место сохранилось?
– Да, его называют «Долина ада». Но сейчас там не протолкнуться от туристов и школьных экскурсий.
Он чувствовал, как его затопляют теплые волны счастья. Пожилая супружеская пара, путешествующая на закате своих дней… В отличие от медового месяца, их соединяет глубокое чувство солидарности и доверия, ведомое лишь тем, кто рука об руку прошел через все испытания. Сугуро в очередной раз почувствовал удовлетворение от того, что выбрал эту женщину в спутницы жизни.
Обогнув горы, въехали в местечко с горячими источниками под названием Обама. Перед глазами расстилался залив, над городком поднимался белый пар.
– В давние времена христиан заставляли отсюда пешком подниматься в горы, а затем сгоняли в Долину ада, о которой я тебе говорил.
– Представляю, как здесь в то время было уныло!
От Обамы узкая дорога бежала вдоль моря. Двадцать лет назад, когда Сугуро впервые попал сюда, дорога еще не была заасфальтирована, и если, поднимая столб пыли, показывался встречный автомобиль, то такси, на котором он ехал, съезжало на обочину и терпеливо ожидало, когда путь освободится.
– Вон там остров Дангодзима, а напротив разбросаны острова Амакуса.
– Это и есть Амакуса?
– Да. Именно в эту бухту триста лет назад приплыли христианские миссионеры, которым понадобилось два года, чтобы проделать путь от Португалии и Испании. Они увидели здесь то же, что мы видим сейчас.
Рассказывая, Сугуро ощущал, как в нем оживают пылкие чувства, обуревавшие его двадцать лет назад. В его голове вновь вставали образы и сюжетные повороты, которые он вынашивал, бродя по этим местам.
Выйдя из такси, они пошли в рощу на берегу моря посмотреть на могилы христиан, обнаруженные по прошествии нескольких веков. Могилы выглядели совершенно заброшенными, на них с трудом можно было разобрать изображения креста и полустертые надписи на латинском языке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54