ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Маргарита подкрасила ресницы, мазнула последний раз помадой губы, заколола волосы перламутровой заколкой. Ведь неизвестно, когда она ещё сюда попадет. Ее ждут лихие приключения с умопомрачительными развлечениями, и, может быть, в ближайшее время она зеркала больше не увидит. Наконец, она отлипла от трюмо, снова перешагнула мужа, вышла в прихожую и сказала решительно:
— Пошли вон из этого дома!
Роман последовал за ней, по пути оглянувшись на мужа. Тот вроде бы ещё подавал признаки жизни, и можно было не волноваться за свою судьбу. Ведь если бы он его действительно убил, пришлось бы ой как не сладко. Если от кражи денег ещё можно как-то отвертеться, то от убийства отмазаться было бы невероятно сложно. Так что хорошо, что дипломат был легким — ведь там лежали легкие деньги — и голове старика была нанесена незначительная травма.
Выйдя в прихожую, Роман открыл входную дверь и потянул Марго за собой. Она помахала мужу ручкой и выскользнула в дверь.
И они ушли, оставив на произвол судьбы стонущего старика.
Алиса проснулась, потянулась, выпростав руки из-под подушки — она любила спать, обняв подушку, — чему-то улыбнулась, не открывая глаз. Хоть они с Романом и поругались вчера и до вечера не разговаривали, но зато на ночь глядя вроде бы помирились и даже пожелали друг другу спокойной ночи. И действительно, Алиса всю ночь проспала, как сурок, и даже сейчас у неё от сна томная нега во всем теле разливается. Она обняла соседнюю подушку, надеясь обнаружить там голову своего возлюбленного. Но подушка почему-то оказалась без лежащей на ней головы Романа. Алиса пошарила по кровати и тоже никого рядом с собой не нащупала. Тогда она открыла глаза и увидела рядом с собой пустую постель. Только её голое тело возлежало на ней, раскинувшись во всю ширину. Она приподняла голову и прислушалась. В квартире не было слышно ни шороха. Это показалось ей странным. Если бы Роман умывался в ванной, сидел в туалете или торчал на кухне, готовя себе завтрак, она бы услышала хоть какие-то звуки. Но звуков не было никаких. И тогда она позвала:
— Роман!
Потом повторила ещё громче:
— Рома-ан!
Но в квартире стояла мертвая тишина. Никто не откликался и не спешил на зов, чтобы тут же плюхнуться рядом на постель и заняться кое-чем.
Алиса вылезла из постели, завернулась в простыню и вышла босиком из комнаты. Прошлепала по коридору на кухню, заглянула по пути в ванную и туалет. Романа нигде не было. И что самое странное, отсутствовала даже его одежда на стуле, и не было его ботинок в прихожей. Испытывая неприятные подозрения, Алиса дошла до кухни и увидела на кухонном столе десяток зеленых купюр, а под ними листок бумаги. Она смахнула купюры в сторону, схватила его и стала читать.
На листке торопливым неровным почерком Романа было написано следующее: «Алиса! Я люблю другую женщину и ухожу к ней. Оставляю тебе немного денег. Думаю, тебе хватит на первое время. Остальные беру с собой, потому что мне без них никуда. Роман».
Алиса взяла в руки доллары и раздвинула их веером — всего десяток сотенных купюр. Это было все, что осталось у неё от целого чемодана баксов, от её любви к человеку, который её обманул, от её надежд на счастливую семейную жизнь. Что ей с ними делать, на что теперь потратить, если все стало бессмысленным и ненужным? Не нужны теперь ей эти деньги, которые отняли у неё все.
Она швырнула купюры на пол и растоптала их голой пяткой, потом опустилась на стул, хлюпнула носом, и у неё тут же потекли слезы. Она вытерла их ладонью. Потом хлюпнула ещё раз и расплакалась уже сильней. Поревев так немного и отведя душу, она стала думать. И думала она в одном направлении — почему такое произошло и как мог этот негодяй её бросить. Нет, сказала она себе, нельзя растекаться лужей, надо что-то делать? Искать его, отнимать у него свои деньги, которые она заработала с огромным риском, может быть, даже для жизни.
Алиса вскочила со стула, побежала в комнату, чтобы проверить, насколько крупно обворовал её проходимец, подскочила к журнальному столику и увидела, что на нем нет ровным счетом ничего, ни одной бумажки — ни зеленой, ни серой, ни розовой, никакой. Она все ещё надеялась, что сумма, оставленная Романом, немного больше тех бумажек, которые лежали на кухонном столе, и начала искать деньги по сумкам, чемоданам, вываливая все вещи на пол. Но так ничего и не нашла. Больше в доме не было ни цента. И тогда, осознав, наконец, насколько коварно её обманули, она опустилась на пол и заплакала уже навзрыд. Ведь только сейчас до неё дошло, как она крупно попалась. Этот подлец её обманул, оскорбил в лучших чувствах и беззастенчиво бросил. И не просто бросил, а ещё и самым наглым образом обворовал!
Проснувшись, четверо мужичков в «фольксвагене» очень удивились, когда не застали на месте Макса. Но, посовещавшись, решили, что он отчалил в ближайшую подворотню избавиться от ненужной ему в организме жидкости. Жорик пошел его искать и не нашел. И когда Макс появился на горизонте и занял свое место рядом с водилой, все стало ясно. Он объяснил своей команде, что шел по следу одного подозреваемого субъекта, но вынужден был прекратить слежку по причине стальной двери, неожиданно появившейся у него перед носом.
И теперь они скучали в машине, по одному отходя до ближайшей подворотни за тем самым, про что было сказано выше. Тем не менее, при всех разногласиях и спорах о смысле жизни, они не спускали глаз с подъезда, постоянно наблюдая за дверью и внимательно осматривая всех входящих и выходящих. И даже больше не потому что хотели увидеть девку в джинсах и голубой маечке, а потому что всем жутко надоело сидеть в машине и хотелось побыстрее выбраться на свободу. А это могло произойти только при появлении подозреваемой.
Макс как уставился на входную дверь, так уже не мог оторваться, до того ему понравился этот самый подъезд. Но выходили оттуда люди с точки зрения слежки неинтересные — какие-то бабульки с авоськами, направляющиеся в магазин, мамаши с детьми, выводящие их на прогулку, мужчины и женщины, деловито торопящиеся на работу. Словом, в потоке повседневности можно было запросто закиснуть и потерять к слежке всякий интерес. Но Макс его не терял, как его не старались отвлечь подельники. Он жаждал увидеть эту проклятущую девку, словно она была его возлюбленной, которую он не видел целый год и провел его в воздержании.
Жорик, напротив, не испытывал никакого интереса к двери, и то и дело засыпал — видно, сказывалась бессонная ночь, да ещё и смертельная скука, и он все время клал голову Вите на плечо. Витя был зажат между ним и Киселевичым без всякой возможности изменить положение и брезгливо сбрасывал её со своего плеча. Киселевич же тупо смотрел в боковое стекло на то, что происходит во дворе, но там абсолютно ничего интересного не происходило, и поэтому он только и делал, что зевал.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85