ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Постройка каждого из этих двигателей требовала таких же производственных мощностей, какие необходимы для создания сорока обыкновенных автомобильных двигателей. Одно только радио– и радиолокационное оборудование бомбардировщика стоит столько же, сколько стоит миллион радиоприемников. Общее количество затрачиваемого на него прочного алюминия составляет столько же, сколько его необходимо для изготовления одиннадцати миллионов кастрюль. В денежном измерении, в ценах 1943 года, каждый «ланкастер» стоил сто шестьдесят девять тысяч шестьсот восемьдесят долларов. Обучение экипажа пожирало средств больше, чем их бы потребовалось на его трехлетнее обучение в Кембриджском университете. Не считая «москито», группы наведения, самолетов, совершающих беспокоящие налеты на Берлин, и самолетов, которые сбросят листовки в Остенде, это бомбардировочное соединение стоило триста сорок три миллиона четыреста тысяч долларов.
Самолеты Ламберта, Суита и Картера находились не больше чем в полумиле друг от друга, хотя в эту темную ночь единственным, кто знал об этом, был оператор радиолокационной станции «Горностай», наблюдавший за выбросами сигналов на расположенном перед ним экране.
Радиолокационная станция «Фрейя» предупредила меньшую, более точную «Вюрцбург» о направлении полета колонны бомбардировщиков. В теплом затемненном помещении прокладочного поста Август Бах. затаил дыхание, как рыболов при виде подергивающегося поплавка.
– «Вюрцбург» красный обнаружил цель, герр оберлейтенант, – доложил Вилли Рейнеке, – в квадрате «Гейнц-Эмиль-четыре».
Все происходило так, как предусматривал Август.
– Приказ: «Карузо» десять лево, «Кошка-один», – сказал Август.
Левенгерц нажал на педали руля направления. Он должен выполнять любое указание без промедления, ибо тяжелый «юнкерс» с его неуклюжей антенной конструкцией не намного быстроходнее «ланкастера».
– Перехват на встречно-параллельных курсах, – продолжал Август. – Я выведу его немного севернее противника.
– Сообщение: скучный фильм, – сказал Левенгерц. Это было кодовое обозначение плохой видимости.
Вилли Рейнеке чуть слышно возмутился:
– Вечно они жалуются на видимость! В помещении прокладочно го поста собралось много свободного от дежурства персонала. Все горели желанием посмотреть, как развернутся события дальше.
– Приготовиться: разворот на сто восемьдесят градусов, – приказал Август.
– Ясно, – ответил Левенгерц.
Он стал теперь частью машины. Сейчас самолетом, по существу, управлял Бах.
Август взглянул на полные нетерпеливого ожидания лица тех, кто находился в помещении прокладочного поста. Они смотрели как зрители, наблюдающие азартную карточную игру. Август видел, как два световых пятна быстро двигались друг другу навстречу. Он понимал, что ошибись он в определении момента разворота истребителя «Кошка-один» – и контакт будет потерян. Такой исход на виду у всех подчиненных был бы для Августа Баха наименее желательным.
Кошер Коэн посмотрел на путевую карту, освещенную лампой, укрепленной над штурманским столом.
– До голландского берега осталось одиннадцать минут, – доложил он.
Ламберт поерзал, поудобнее устраиваясь на жестком ранце парашюта.
– Мы в зоне видимости радиолокационной станции, – предостерег он свой экипаж. – Смотрите в оба за истребителями.
Как и все радиооператоры на бомбардировщиках, Джимми Гримм пытался обнаружить голоса противника в полосе частот от семи тысяч пятидесяти до семи тысяч ста килогерц. Обнаружив их, он мог бы начать передавать на этой частоте сигналы и забивать таким образом разговор между оператором наведения на командно-диспетчерском пункте и летчиками на истребителях. Для передачи таких помех в каждом двигателе бомбардировщика был вмонтирован специальный микрофон. Неожиданно Джимми услышал немецкую речь.
– Я засек разговор между оператором и ночным истребителем! – возбужденно воскликнул Джимми Гримм.
– Тот, кого преследует истребитель, находится на вашем курсе, – заметил Дигби. Вытянувшись в носовой части во всю длину, он смотрел вниз, пытаясь обнаружить голландский берег.
– Эх, если бы получше знать немецкий, – с сожалением проворчал Джимми Гримм.
– Вполне возможно, что он летит за нами, – подал голос Бинти из средней верхней турели.
– Нельзя ли лечь на курс восемьдесят градусов, командир, чтобы проверить? – спросил Коэн.
– Ты штурман, тебе и карты в руки, – ответил Ламберт и начал выполнять мелкий вираж.
– Он все еще далеко позади бомбардировщика, – сказал Коэн, – и оператор наведения подает команду снизиться.
Флэш Гордон напряженно вглядывался в темноту через открытую часть хвостовой турели. В ней теперь было очень холодно, но зато Флэш видел намного лучше, чем раньше. Когда он немного наклонялся вперед, его голова оказывалась почти вне самолета. Он непрерывно поворачивал турель, описывая дулами пулеметов небольшие окружности, как, бывало, на тренировках в школе воздушных стрелков, где он проделывал эти манипуляции, вставив в дула пулеметов карандаши.
Флэш Гордон и Левенгерц напряженно всматривались в темноту навстречу друг другу со всей сосредоточенностью, на какую они были способны, однако стояла слишком темная ночь, чтобы увидеть что-либо.
Флэш слышал, как Коэн попросил изменить курс, и наблюдал за проносившимися мимо хвостовой части самолета облаками.
Август Бах видел, как красное световое пятнышко на столе изменило направление движения.
– Он повернул влево, – заметил Август. – Теперь он уже совсем близко.
– По-моему, истребитель преследует нас, – сделал вывод Коэн. – Оператор приказывает ему отвернуть влево.
– Забивай, забивай его! – поспешил приказать Ламберт, закладывая глубокий вираж.
Левенгерц на ночном истребителе изменил курс, как ему указали. Неожиданно на радиолокационном экране Закса появился световой сигнал.
– Мы засекли его! -проговорил Закс, стараясь скрыть радостное возбуждение.
Внезапно в телефоне появились оглушительные помехи. Значит, противник совсем рядом.
– Вовремя догадался, – произнес Левенгерц.
Закс убрал громкость, чтобы свести помехи до минимума. Левенгерц поставил защелки предохранителей на риску «Огонь», и на приборном щитке появилось несколько красных огоньков. Неожиданно «юнкерс» вошел в турбулентный поток. Левенгерцу пришлось приложить максимум усилий, чтобы удержать самолет на курсе.
– Спутная струя от самолета противника, – сказал Левенгерц. – Выведите меня на один уровень с ним. Я потеряю высоту, когда увижу его.
– Вы в пятистах метрах от него.
– Вижу! – крикнул вдруг Левенгерц. Прямо перед ним темноту пронзили восемь желтых световых точек – пламя из выхлопных патрубков.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54