ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Космонавтика (Astronautique) –


Оригинал: Joseph Rosny aine, “Les Astronautes”
Аннотация
Древняя цивилизация на Марсе медленно угасает, а на смену ей идут протоплазмовые «зооморфы».
Продолжением романа является книга «Астронавты» («Les Astronautes»), вышедшая уже после смерти писателя, в 1960 году. Оба романа публиковались в виде комиксов в «Юманите» в 1974 году.
Жозеф Анри Рони-старший
Звездоплаватели
Бин-Вальмерову и моему другу и соратнику
Ж. Рони-старший
ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА
Все готово. Полностью прозрачная, изготовленная из лучшего «алюминита оболочка звездолета крепка и упруга. Она практически неуязвима, до недавнего времени нельзя было и мечтать о подобном. В центре аппарата имеется механизм, создающий собственное поле тяготения, — с его помощью людям и вещам обеспечивается нормальный вес.
Вместимость звездолета равна почти тремстам кубическим метрам. В течение десяти месяцев мы будем получать кислород из воды. Участники экспедиции, облаченные в герметичные алюминитовые скафандры, смогут путешествовать по Марсу при земном атмосферном давлении. Для дыхания в нашем защитном снаряжении предусмотрены преобразователи сжатого воздуха. Кстати, мы можем и совсем не дышать в течение нескольких часов, — аппараты Сивероля, непосредственно насыщающие кровь кислородом и заменяющие легкие, помогут нам в этом. На звездолете имеется запас консервированного и сжатого продовольствия на девять месяцев. Эта пища не теряет своих качеств, ей при необходимости может быть возвращен природный, первоначальный объем.
Лаборатория поможет странникам эфира сделать любые анализы: физические, химические, биологические. Мы хорошо вооружены и готовы к самым невероятным приключениям. Еще бы, ведь у нас есть практически все необходимое: энергия для полета протяженностью в три года, постоянное поле тяготения, нормальный воздух, питье и еда.
По расчетам мы будем три месяца лететь до Марса, и еще три месяца уйдет на возвращение. Следовательно, у нас есть целых три месяца на то, чтобы исследовать планету.
ЛЕТИМ
8 апреля . Наш корабль плывет среди вечной ночи. Солнечные лучи, проходящие через алюминит, были бы небезопасны, если бы у нас не было устройства, которым мы можем по своему желанию ослаблять и рассеивать свет, а то и совсем не пропускать его.
Жизнь наша идет пуритански, почти как в тюрьме. В мертвых просторах звезды кажутся однообразными блестящими точками, наша работа — управление и наблюдение. Заранее было намечено все то, что должны делать приборы и механизмы до прилета. Неисправностей нет, мы живем, будто связанные с машинами. Но для досуга у нас есть книги, музыкальные инструменты, игры.
Нас подбадривают авантюристский задор, надежда на приключения, хотя она и приглушена долгим ожиданием.
Мы летим с огромной скоростью, но без вибрации: наши двигатели-преобразователи и генераторы работают бесшумно. Точно так же и пуля, пущенная в межзвездном пространстве, ни единым звуком не выдает себя…
21 апреля . Мои часы показывают 7 часов 33 минуты. Только что поели: жидкий шоколад, хлеб и сахар — все химически синтезировано. Увеличение содержания кислорода придало нам аппетит и, можно, сказать, развеселило. Смотрю на обоих своих товарищей с каким-то новым чувством: в этой бескрайней пустоте они для меня дороже, чем родные братья.
Вот Антуан Лург, он с детства был таким же насупленным. Но в этой суровости скрывается веселый нрав. У него бывают взрывы радости, подобные взбрыкиваниям молодого жеребенка. Голова Лурга грубо высечена. Это продолговатая голова скандинава. А волосы совсем не скандинавские: черные, как смоль. И глаза точно два уголька. Подбородок, как пеньковая почерневшая трубка. Роста он высокого, а походка у Антуана плавная. Его слова точны, как теорема, и это подчеркивает его математические наклонности.
У Жана Каваля волосы рыжие и напоминают лисью шерсть. Точно звезды, сияют серо-зеленые глаза. Лицо у него белое, как деревенский сыр, покрытый розоватой пленкой. Широкий рот с какой-то веселой ухмылкой придает жизнерадостность всему его облику. Это доброе существо с наклонностями художника ненавидит математику и физику и, вместе с тем, это волшебник, который умеет разбираться и видеть безмерно большие и малые величины. Этот враг дифференциального и интегрального исчислений со скоростью молнии производит в уме сложнейшие расчеты, и цифры встают перед ним огненными символами.
И я, Жак Лаверанд, обыкновенный человек, интересующийся всем, кавалер Единорога, с холодным темпераментом под внешностью южанина. Кудри, глаза и борода у меня черные, как антрацит, точно ваш покорный слуга вырос где-то в Мавритании, лицо, как корица, нос заправского пирата.
Хулиганы группами задирали нас еще в школе, и с того времени мы друзья не столько пылкие, сколько верные.
Наверное, в сотый раз Антуан бурчит:
— Кто его знает, может, только Земля породила жизнь… И тогда…
— И тогда Солнце, Луна и звезды сотворены исключительно для нее! — кипятится Жан. — Вранье! И там есть жизнь!
— Так оно и есть, — говорю я, делая утвердительный взмах рукой.
Антуан изрекает с хмурой усмешкой:
— Конечно, я тебя понимаю. Сейчас ты скажешь про общность всех элементов Вселенной. Но разве это доказывает наличие жизни?
— Я верю в нее, как в собственное существование!
— А разве это доказательство наличия мыслящих?
— И мыслящих и немыслящих… Все формы жизни должны быть там, причем, возможно, есть и такие, перед которыми наше мышление будет подобно мышлению краба.
— Благодарю за краба, — поклонился Жан. — Я их очень уважал и любил в детстве.
— Пятьдесят полетов на Луну и никаких результатов, — сказал Антуан.
— Может быть, плохо искали, а может, жизнь там не похожа на нашу.
— Да она и не может быть похожей! — вскричал Антуан с укоризной. — На Луне имеются те же самые основные элементы, что и на Земле, ее развитие шло быстрее, чем у нас, — меньшие растут, живут и умирают скорее, чем большие…
— Если бы на Луне были моря, озера и реки, тогда бы ее покрывала атмосфера… Разве мы не убедились в ее отсутствии?
— А если это было миллиарды лет назад? За такое время и ископаемые остатки мира, подобного нашему, пропали бесследно.
— Да, пропали кости. Но некоторые следы должны были остаться!
— Бесполезно пререкаться. Что же касается Марса, то его развитие должно более походить на наше.
— А разве кто сомневается в этом? — спросил Антуан. — Потому-то я и направляюсь туда.
— Врете! — отрезал Жан. — Вы направляетесь туда из спортивного интереса и жажды славы. Вам очень хочется быть первыми людьми, которые побывают на Марсе! Ну и что ж? И хорошо, что мы одержимы и авантюрны, как те бедолаги на каравеллах!..
Тянулись дни, еще длиннее и однообразнее в черной бездне Вселенной, среди вечного неведомого.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19