ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира,   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн,   действующие идеологии России, Украины, ЕС и США  
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Учась верно видеть свои заслуги, мы приближаемся к совершенству самых совершенных. Осознание равенства с самыми совершенными и самых несовершенных — вот истина и вот гармония. И не в слове она, — в действии. В сотворении добра…»
«Значит, — сказал я себе, — и я, ничтожный, — велик!» И я снова встал, и решимости моей уже не могло противостоять ничто. Исчезли голоса искушавших меня, — я сделался своим властелином…
Раскрылся люк. Подхватив автомат, я спустился вниз по лесенке, и лесенка тотчас убралась в стальное брюхо убежища, и люк захлопнулся. Я остался во мраке, но не торопился включать фонарь. Как астронавт, ступивший на иную планету, я должен был привыкнуть к мысли, что я нахожусь на иной планете.
Страх шевельнулся. В зловещей тишине, как в зеркале, отразилось мое дыхание и гулкое биение сердца…
Человек поневоле представляет себе все то, с чем ему придется столкнуться. Не было и нет человека, который бы не вычислял хотя бы ближайшее будущее. Я решил найти уцелевших людей и установить с ними связь, но пока не рисковать — не выходить из тоннеля, пробитого в скале: смертоносные облака, конечно, еще не рассеялись. Вспомнив, что полураспад каких-то изотопов будет продолжаться сотни лет и что еще годы будут сыпаться с неба радиоактивные осколки, я подумал, что, может быть, мне, новоявленному Робинзону, когда-либо придется еще сеять хлеб и редьку, используя запасы семян. Правда, я не знал, как сеять, но у меня под рукой были ценнейшие пособия: все, решительно все предусмотрели уважаемые создатели убежища! Не будь пособий, я был бы обречен: преступная цивилизация, доведя до абсурда разделение труда ради его производительности, произвела на свет беспомощного человека. И плуг, и упряжь, привычные для каждого еще сто-двести лет назад, накануне катастрофы были уже для большинства понятиями толкового словаря и этнографии. Развиваясь, человечество подрывало корни своей жизнестойкости, все дальше отодвигалось от природы…
Кругом была тишина. Я включил фонарь. Рыжий сноп света ударил, открыв ровное поле тоннеля и рассыпанные по нему валуны. Они отбрасывали черные, как на Луне, тени…
Но то не валуны были. То были трупы людей, заползших в тоннель в поисках спасения и издохшие здесь без воды и пищи. Едва я сообразил, что вокруг меня трупы, в нос ударил смрад…
Гниющие вокруг тела успокаивали меня. Я понимал, что я последний свидетель, к тому же облеченный полномочиями. Я был властелином мира, и все, кто уцелел, обязаны были броситься к моим ногам, с благодарностью принять мою опеку и мое слово…
Сделав дюжину шагов, я остановился. Снаряжение мое весило немного, но то ли я отвык от физических усилий, то ли был угнетен миазмами тлена, но я задыхался, сердце едва-едва тянуло. Я догадался, наконец, надеть специальную маску, очищавшую воздух и обогащавшую его кислородом. Стало значительно легче. Видно, мозг отравился какими-то газами, — кислород взбодрил его. Я понял, что способен лететь, как птица, и груз мне более не помеха. В крайнем случае, рассудил я, брошу тут все, кроме запаса воды.
Передохнув, я отправился дальше, светя себе фонарем. Мертвяки в разных позах лежали на бетоне, некоторые сидели, опираясь о стену. Эти были наиболее страшны. Они пугали меня тем, что будто бы шевелились в лучах света…
И все-таки я был не один. Кто-то чувствовал мое приближение и заблаговременно прятался. Направив луч в глубину тоннеля, я различил проворных животных величиной с кошку. «Крысы! Вот отчего изуродованы трупы!..»
Прежде я не слыхал, чтобы крысы жрали мертвечину. Но теперь нельзя было полагаться на прежний опыт. Теперь, конечно, переменились и крысы. Может быть, именно они теперь начали эволюционировать во властелинов природы…
Крысы могли напасть на меня. Против стаи я бы не устоял: достаточно было разбить мой фонарь, и я бы заблудился. Вспомнилось оставленное убежище, кровать, где я отдыхал всякий раз, когда уставал от пророчеств. Самым разумным было бы вернуться. Последний судия человечества, сожранный крысами, — в этом не было ничего героического…
«Как могли забраться крысы в тоннель, пробитый в скалах?» Это объяснилось — я увидел зияющие трещины и кое-где осыпи. О чудовищной тряске земной коры свидетельствовали они. Я посветил в одну из щелей в полу шириною в две мои ступни и не увидел конца разлому. В углу коридора из щели поднимался белесый дымок.
Возвращаться не было мочи. Я присел на складной стул, который был при мне, и неожиданно задремал: мозг не вынес напряжения и отключился…
Какие-то типы в балахонах и противогазах тенями скользили мимо друг за другом, будто ехали на велосипедах, и у каждого в руке был щуп или неизвестное мне оружие. Я хотел остановить их, позвать, но язык пристал к нёбу…
Я закричал, пробуждаясь, и крысы от меня прочь побежали — я услыхал пронзительный писк. Будто тупые сверла завязли в металле.
Задыхаясь, я сдернул с себя маску. И едва сдернул, понял, что белесый, реденький дымок, поднимавшийся из трещин в породе, смертельно ядовит. Легкие разрывались на части, во рту запенилась горькая слюна, я сплевывал, но пены все прибавлялось. Я маску вновь натянул и прибавил кислороду, но облегчения не ощутил: дыхание было сбито, суставы наливались горячей тяжестью, будто в полые кости заливали расплавленный свинец.
«А может, он и не жил никогда? — подумал я о пророке Фромме. — Может, все выдумано? И прошлое, и настоящее?..»
Этого нельзя было исключить. Значит, выдумкой были и людские страдания, и катастрофа…
В природе нет ничего неопровержимого, и даже непрерывного течения времени нет. Всюду хаос, и только наш жалкий разум, чтобы доказать свою необходимость, вносит в явления закономерность. Иначе — непонятно. И все познание — лишь самопознание, в каких бы структурах мы ни копались: в космосе или в хромосоме. Вся наша мораль зиждется на самопознании, она не может быть всеобщей и объективной, вот отчего кругом были тупики и приращение науки так и не привело к рождению новой картины жизни. Мы пытались увидеть в человеке облик изуродованного человечества, а нужно было в человечестве видеть изуродованного человека…
Я осторожно пробирался по тоннелю, по которому некогда полз вместе с Луийей. Каким бесконечным он мне тогда казался! И сколько терпения и мужества обнаружила раненая женщина! Не будь Луийи, я бы давно лежал тут, среди этих трупов.
Склеп всегда рукотворен. Мы сами делаем свои усыпальницы. Сами возводим свои пирамиды…
Вспомнилось далекое, доисторическое даже: как моя тетка, у которой я жил после смерти родителей, купила участок земли. Это было ее давней мечтой. Ну, хоть клочок, только чтоб приезжать туда и знать, что вот она, твоя земля. Посадить розы и знать, что вот они, твои розы… Земля дорогая, всего-то и наскребли денег, что на горбатый лоскут глинистого пустыря возле какой-то фермы. «Что-нибудь да вырастет! — подбадривала себя тетка. — Если тут прижились лебеда и полынь, то и розы должны прижиться. Или не одни корни у всех растений?» А ее отец, упрямый старик, стоял на своем: разравнять бульдозером участок да подсыпать хорошей землицы. И так они препирались, дочь и отец, и каждый из них что-то втолковывал мне, но мне было безразлично. Наконец, появился бульдозер, разравнял участок, словно подготовил место для укладки дороги. С подсыпкой чернозема запоздали, а после не оказалось денег, так что тетка сажала свои розы прямо в глину. И, конечно, ничего у нее не получилось. Даже полынь и та не поднялась… «Не трогали бы землю, что-нибудь да росло бы! — укоряла тетка старика. — Верхний слой земли столетия обихаживают растения, а теперь новая глина, сплошной мертвый пласт, и нет дыхания ни семени, ни корню!..»
Какая-то связь была между этой историей и катастрофой — не случайно же я вспомнил о ней. Так и вертелось где-то какое-то необходимое мне, истинное слово.
Напряжение взбудораженного сознания было таково, что я физически ощущал опухоль в своем мозгу — в верхней лобной части чуть справа…
И вдруг разом — вот она, связь! Вся наша прошлая жизнь напоминала чахлый бурьян на глинистом холме. Довольно было нарушить тончайший слой культуры или морали, и человечество превратилось в труп. Не будь катастрофы, оно все равно бы не выжило, потому что там и сям носились люди с идеей бульдозера…
Легче стало. Даже легко стало: не о чем сожалеть! И как жажда, как приступ зубной боли, пришло желание показать этому дерьму, как нужно было жить, чтобы не нарушать верхнего слоя живой земли. Я знал, что я пророк, самый великий из пророков. К этому теперь добавилось чувство безраздельного господства. Я еще не знал, могу ли оживить мир, но был убежден, что лишь от меня одного это зависит. Если бы я захотел, я мог бы раздвинуть стены тоннеля, мог превратить в изумруды лежавшие камни…
Теперь я отлично понимал адмирала Такибае, понимал Ксеркса и кайзера Франца Иосифа. Да, конечно, и они были помазанниками божьими, его голосом, его волей. И действия этих властелинов могли казаться простым смертным удачными или неудачными, — бог вел их и за ними неразумные народы тропою горнего восхождения…
А вот и железные двери. По словам Луийи, они скрывали запасы продовольствия и воды. Я шел к ним, к этим дверям, это было главной целью моего похода. Я жаждал увидеть эти двери, златые врата моей несокрушимой подземной столицы…
Там, где маячит надежда, больше всего трупов. Пока люди были живы, они пытались взломать двери. Напрасные попытки! На мощных гранитных стенах остались царапины, а на дверях не осталось даже царапин — спасибо строителям. Строители, конечно, давно погибли, — смерть была написана на роду у всех строителей чужих пирамид…
Здесь жгли особенно сильные костры. Здесь жарили человечину — здесь иллюзия всего сильнее одуряла человека.
В мою экипировку входил раскладной багор. Этим багром я оттащил трупы от двери. Нашел гнездо для ключа. Электронный прибор опознал код и выдал команду: раздвинулась стальная дверь и сразу же захлопнулась за моей спиной.
Вспыхнул знакомый синий свет — я увидел следы одной из бесчисленных трагедий, сопровождавших агонию человечества. Я не содрогнулся, я математически точно вычислил событие, которого больше не существовало и как памяти.
На полу лежали два трупа. Судя по всему, дело было так: некто завладел ключом Сэлмона, но, вероятно, долго не мог дождаться благоприятного момента, чтобы им воспользоваться: обнаружив дверь, обреченные с яростным упорством осаждали ее, полагая, что за дверью их ожидает утерянный рай, тот самый, который они еще вчера проклинали. И все-таки владельцу ключа каким-то образом удалось отвлечь внимание несчастных. Он юркнул в распахнувшуюся дверь, но кто-то другой успел последовать за ним. Теоретически они могли поладить: запасы воды и продовольствия, к которым они получили доступ, были значительны. Практически все сложилось иначе: катастрофа упразднила доверие человека к человеку — между ними завязалась борьба, в которой погибли оба…
Я безошибочно определил владельца ключа. Надев перчатки, вытащил из гниющего кулака ключ с первым номером. После этого вновь открыл двери и багром выволок оба трупа. Затем продезинфицировал перчатки из специального баллона, но при этом обнаружил в помещении ядовитый газ. Сомнений быть не могло: где-то образовалась щель, куда и проникал газ. Это обстоятельство несколько по-иному объясняло гибель соперников, но возвращаться к версиям на эту тему мне не хотелось. Не хотелось размышлять и о том, отчего владелец ключа не попытался проникнуть в наше убежище…
Что меня волновало, так это мои запасы воды и пищи. Они были не тронуты — радость, радость испытал я!
Тут было все, что требовалось для продолжительного существования нескольких десятков человек. В специальной книге имелись расчеты — было недосуг читать их…
Передохнув, я выбрался из склада и продолжил обследование своих владений. «В каждом прошлом человеке явно и тайно жила мечта о господстве, о преобладании, об услаждении своего чрева. И вот финал этого абсурдного двигателя… Я сделаю иначе: заставлю всех явно и тайно мечтать о подчинении…»
«И это было, — возразил мне Голос.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61
Загрузка...

научные статьи:   расчет возраста выхода на пенсию в России,   схема идеальной школы и ВУЗа,   циклы национализма и патриотизма  
загрузка...