ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Известно, что как первое, так и второе занятие всячески способствуют тому, что заключенные скорее сходят с ума. Поскольку это отнюдь не входило в мои намерения, я принялась интенсивно размышлять.
Очевидно, негодяй решил продержать меня здесь дня три, рассчитывая, что я смирюсь. Не на такую напал! Три дня – не вечность, за три дня вряд ли моему здоровью будет нанесен непоправимый ущерб. Три дня я выдержу. А пока не мешает заняться чем-нибудь, чтобы время шло быстрей. Раз физическая работа невозможна, займемся умственной.
Подложив под, извините, себя целлофановый пакет с незаконченным вязаньем (сразу стало мягче), я оперлась спиной о стену и начала думать о замке, в котором нахожусь. Попыталась его себе представить. Я хорошо помнила дорогу в эту проклятую темницу. За ее дверью – тридцать четыре ступеньки крутой лестницы, поворачивающей направо, потом коридорчик. Он тоже, если смотреть отсюда, сворачивал вправо. Оно и понятно, ведь башня круглая. Высота каждой ступеньки, ну, скажем, сантиметров двадцать восемь, они были жутко неудобные. Двадцать восемь умножить на тридцать четыре… Больше девяти метров. Интересно, будет ли девять метров до отверстия в потолке?
Наряду с умственным я все-таки занялась и физическим трудом. Надо было измерить помещение – в длину, ширину и, по мере возможности, в высоту. Отмерив метр на нитке акрила (расстояние между вытянутыми пальцами моей правой руки равнялось двадцати сантиметрам, а, кроме того, приблизительно метр составляло расстояние от конца пальцев вытянутой руки до другого плеча), я измерила все, что могла. По моим предположениям выходило, что коридорчик находится выше потолка моей камеры.
Затем я стала вспоминать, как выглядела лестница верхнего яруса. Один пролет состоял из десяти ступенек. Какой они были высоты? Пожалуй, от двадцати до двадцати трех сантиметров, как в обычной подвальной лестнице. Допустим, что в каждом пролете около двух метров двадцати сантиметров. Всего было шесть пролетов. А перед этим была еще лестница, по которой я шла с первого этажа здания в башню, там было четырнадцать ступенек, очень удобных. Минутку, сколько это будет всего?
Когда я уже подсчитала, что в данный момент нахожусь на двадцать восемь метров ниже уровня первого этажа замка, и пыталась представить эту высоту в привычных мне мерках варшавских жилых домов, над моей головой раздался хриплый вопль:
– Эй, ты-ы-ы!
– Ну, чего еще? – заорала я в ответ, недовольная тем, что меня отрывают от дела.
– Ты еще жива?
В хриплом голосе мне послышалось как будто сочувствие. Нет, это явно не голос шефа.
– Нет, померла!
Из черной дыры донеслось визгливое похрюкиванье, а потом тот же голос прокричал:
– Без глупостей, а то не получишь еды. Тому, кто помер, у нас еду не дают.
– Что ты говоришь! – громко удивилась я. – А я думала, все равно заставляют есть.
В дыре опять захрюкали, а потом там что-то показалось.
– Держи! И не лопай сразу все, это тебе на весь день.
Ко мне на веревке спустилась корзинка. В ней оказалось полбуханки черного хлеба, и даже не очень черствого, глиняный кувшин с водой, пачка сигарет и спички. На секунду я закрыла глаза, стараясь справиться с забившимся вдруг сердцем, потому что все это время сверхъестественным усилием воли пыталась подавить в себе всякую мысль о сигаретах. Я знала, что для меня будет самым мучительным…
– Ну, что ты копаешься? – загремело под потолком. – Вынимай скорей, я забираю корзину.
Кувшин я поставила на пол, а хлеб и сигареты держала в руках, так как их некуда было положить. Корзину подняли вверх.
– Эй, ты! – взревела я.
– Чего тебе?
– Ты кто?
– А тебе зачем?
– Я должна знать, с кем разговариваю. И вообще, джентльмен должен представиться даме.
В раздавшемся в ответ хрюканье мне удалось различить явственное «хи-хи-хи».
– Я здесь сторожу! – загромыхало в ответ. – Теперь вот тебя буду караулить и еду тебе давать. А если тебе чего надо, ты должна мне сказать.
Я сразу же ответила:
– Надо!
– Чего?
– Трон из слоновой кости с жемчугами!
– Ладно, скажу шефу! До свиданья.
– Слава труду!
В ответ опять послышалось веселое повизгиванье, и все стихло.
Я занялась хозяйством. Сигареты и спички положила в целлофановый пакет. Хлеб съела и запила водой из кувшина, которая вопреки ожиданиям не была тухлой. Потом закурила, очень осторожно, стараясь определить, не испытываю ли каких-либо подозрительных ощущений. Могли ведь подсунуть всякую гадость – наркотики, например.
Появилась еще одна тема для размышлений. Похоже, у меня не будет недостатка в пище для ума. Почему мне дали сигареты?
В свете коптилки было видно, как дым от сигареты тянулся вверх, клубами повисал там и понемногу вытягивался в дыру. Воздух в темнице трудно было назвать свежим. А если дыру заткнут? А если я в отчаянии буду палить сигарету за сигаретой? Да, очень разумно предоставить сигареты узнику, если хочешь, чтобы он поскорее загнулся. А может, этот дым позволяет наблюдающим за мной определить, что я делаю?
Решив свести курение до минимума, я вернулась к размышлениям о конструкции и планировке замка. В конце концов высоту, вернее, глубину я определила. Оказывается, я находилась на девятом этаже здания, поставленного с ног на голову и вкопанного в землю. Причем над землей торчали подвалы и фундамент. Меня даже несколько развлекла такая оригинальная постройка. Потом я приступила к определению сторон света. Сделать это было непросто, так как я плохо знала замок.
Я еще не пришла ни к каким достойным внимания результатам, когда сверху опять послышался голос. Теперь орал шеф собственной персоной:
– Эй, послушай! Где ты там?
– Нет меня! Испарилась. Чего тебе надо?
– Что означает трон? Что ты хочешь сказать этим? Все-таки трудно было разговаривать в таких условиях, когда приходилось кричать изо всех сил. Сначала я никак не могла понять, о каком троне он говорит. Потом вспомнила.
– А что? У тебя нет трона?! – В моем крике слышались одновременно и удивление, и недоверие.
– Какого трона, черт возьми?
– Золотого! С жемчугами!
Молчание. Видимо, он переваривал мою просьбу. Потом громко спросил:
– Ты там не спятила часом?
– Ладно, согласна на диван. Но обязательно крытый фиолетовым сафьяном.
До него наконец дошло, что я издеваюсь над ним.
– Ну что же, сделаем! Выпишу фиолетовый сафьян и велю обить диван. А к тому времени, когда его изготовят, ты уже не будешь так веселиться.
Он удалился. Я опять принялась за размышления – правда, принявшие несколько иное направление. Пожалуй, все это значительно серьезней, чем я думала. Шутки шутками, но в этой промозглой дыре я уже через несколько недель погублю свое здоровье. Мокрый пол, мокрые стены… Сидение на камне уже сейчас отдавалось во всех косточках, я мечтала лечь, но уж очень отвратительно выглядела прогнившая солома.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80