ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


После небольшой паузы редактор возобновил свой рассказ. До самого
конца его уже почти не прерывали.
"Я начал ждать прихода чековых бланков. Я убивал время, как мог.
Берешь стакан, подносишь его к губам, выпиваешь его, а потом наливаешь
еще. До тех пор, пока эти манипуляции не утомляют тебя так, что ты просто
падаешь головой на стол. Происходили и другие вещи, но только этот процесс
меня по-настоящему интересовал. Насколько я помню. Я оговариваюсь потому,
что был в то время постоянно пьян, и на одну вещь, которую я запомнил,
приходится пятьдесят или шестьдесят, которые выветрились из моей памяти".
"Я ушел с работы, и уверен, что это вызвало у всех огромный вздох
облегчения. У них, потому что им не надо было теперь брать на себя
экзистенциальную задачу по увольнению сумасшедшего из несуществующего
отдела. У меня, потому что я не мог себе представить, как я снова окажусь
перед этим зданием, с его лифтом, лампами дневного света, телефонами и
всем этим поджидающим меня электричеством".
"В течение тех трех недель я написал Рэгу Торпу и его жене по паре
писем. Я помню, как писал ей, но не ему. Как и письмо от Беллиса, письма
Рэгу были написаны мной в состоянии полного помрачения сознания. Но и в
таком состоянии я не избавлялся ни от моих старых рабочих привычек, ни от
привычных грамматических ошибок. Я никогда не забывал вставить копирку.
Когда я просыпался на следующее утро, листы копирки валялись вокруг. Я
словно читал письма от незнакомого мне человека".
"Нельзя сказать, что эти письма были безумны. Совсем нет. Они даже
были почти... рассудительны".
Он остановился и покачал головой медленно и изнуренно.
"Бедная Джейн Торп. Ей, наверное, казалось, что редактор рассказа ее
мужа проделывал очень сложную и человеколюбивую процедуру по излечению ее
мужа от его прогрессирующего безумия. Возможно, ей и приходил в голову
вопрос о том, надо ли потакать во всем человеку, которого осаждают
различные параноидальные фантазии, один раз чуть уже не приведшие к тому,
что он набросился на девочку. Но даже если и так, она закрывала глаза на
все отрицательные стороны и потакала ему сама. И я никогда ее за это не
обвинял. Она не смотрела на него, как на капризного сумасшедшего, которого
надо терпеть, пока он не отправится на живодерню. Она любила его. В своем
роде Джейн Торп была великой женщиной. И прожив с Рэгом ранний период, а
затем период славы и, наконец, период безумия, она вполне была согласна с
Беллисом, что надо "благословить минуту передышки и не терять времени на
напрасные сожаления". Разумеется, чем дольше передышка и чем сильнее
провисла веревка, тем больнее вам будет, когда ее в конце концов
дернут..."
"В тот короткий период времени я получил письма от них обоих.
Удивительно солнечные письма. Хотя солнце их было каким-то странным, почти
предзакатным. Казалось, что... Впрочем, черт с ней, с этой дешевой
философией. Если я смогу сформулировать, то скажу вам потом. А пока
давайте забудем об этом".
"Он заходил поболтать к соседям каждый вечер. Когда листья начали
падать, Рэг Торп им казался уже чем-то вроде сошедшего на землю бога.
Когда они не играли в карты, начинались разговоры о литературе, во время
которых Рэг мягко подшучивал над ними. Он взял себе щенка из местного
приюта для животных и выгуливал его утром и вечером, встречаясь и
перекидываясь парой фраз с другими людьми из квартала. Люди, подумавшие
было, что Торпы - довольно странная пара, изменили свое мнение о них.
Когда Джейн сказала, что без электричества ей стало довольно трудно
справляться с домашним хозяйством и она хотела бы нанять служанку, Рэг
сразу же согласился. Она была поражена тем, насколько легко и весело он
принял известие о служанке. Дело тут было не в деньгах - после "Антиподов"
они катались как сыр в масле - дело было в них. Рэг всегда свято верил в
то, что они были повсюду. И разве мог для них найтись лучший шпион, чем
служанка, которая могла расхаживать по всему дому, заглядывать под кровати
и в чуланы, а, возможно, и в ящики письменного стола, если их, конечно,
перед этим не запереть, а еще лучше - не забить гвоздями".
"Но он сказал ей, что согласен, что с его стороны было крайне
бесчувственным не догадаться об этом самому. И это несмотря на то, -
подчеркнула она в своем письме, - что самую тяжелую работу по дому,
например, ручную стирку, он выполнял сам. Он попросил только об одном:
чтобы ей не разрешали входить в его кабинет".
"А самым лучшим и наиболее обнадеживающим с точки зрения Джейн было
то, что он вернулся к работе, на этот раз над новым романом. Она прочитала
первые три главы, и они показались ей великолепными. По ее словам, все это
началось с того момента, как я принял "Балладу о блуждающей пуле" для
публикации в "Логане". До того момента он был в безнадежно плохом
состоянии. И она благословляла меня за то, что я сделал".
"Я абсолютно уверен, что она была искренней, но все же в ее
благодарности не было особой теплоты, и солнечность ее письма местами
замутнялась. Вот я и опять заговорил об этом: свет, который пронизывал ее
письмо, чем-то напоминал лучи солнца в тот день, когда оно пробивается
через тяжелые дождевые облака, предвещающие бурю".
"При всех этих хороших новостях - друзьях, собаке, служанке и новом
романе - она тем не менее была слишком проницательна, чтобы поверить в его
окончательное выздоровление... по крайней мере, мне так казалось из моего
тумана. У Рэга оставались признаки психоза. Психоз чем-то похож на рак
легких: ни одна из этих болезней не может пройти сама собой, хотя и у
сдвинувшихся и у раковых больных могут быть периоды временного
облегчения".
"Могу я попросить у вас еще одну сигарету, дорогая?" Жена писателя
протянула ему одну штуку. "В конце концов", - продолжил он, доставая свой
"Ронсон", - "знаки его болезни были повсюду. Ни телефона, ни
электричества. Он кормил свою пишущую машинку так же регулярно, как и
своего щенка. Соседи-студенты считали его гением, но они не видели, как по
утрам он надевает резиновые перчатки от радиации, чтобы принести свежую
газету. Они не слышали, как он стонет во сне, и им не надо было
успокаивать его, когда он, крича, просыпался от кошмаров, которые не мог
потом вспомнить".
"Вы, моя милая", - повернулся редактор к жене писателя, -
"удивлялись, почему она была так привязана к нему. Но вы ведь не все
сказали, что было у вас на уме. Не так ли?" Она кивнула.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18