ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

У меня в тетради из них целый частокол образовался. И никаких поблажек, несмотря на мою математику, в которой он делал определенные успехи, с тех пор как я начала с ним заниматься, а вот с чтением было похуже, полная катастрофа.
Джо приходился Билли родным дядей и единственным родственником. Четыре года назад их обоих Корсан привез сюда вместе с вороным из Австралии. Джо беспечно предоставил племяннику полную свободу действий, нимало не заботясь ни о его пропитании, ни о его обучении, справедливо полагая, что с добряком Ваном трудно умереть с голоду или мало-мальски похудеть. А что читать и писать – то, конечно, нужно. Парень уже знает алфавит и читает некоторые слова, через год-другой начнет читать все остальные. А куда торопиться?
Единственным врагом Билли был дворецкий Жорж. У них наблюдалось что-то вроде игры: один не пускает и ловит, другой все равно проскальзывает и прячется. Чистюля и аккуратист, Жорж приходил в ужас от одного только вида патлатой, не чесанной с прошлого года и столько же специально немытой головы этого исчадья ада. Об одежде и говорить не приходится: одна мерзость и фуй. И этот-то фрукт так и норовил пробраться на хозяйскую половину, пробежать, а где и прокатиться по зеркальной глади паркета или мрамора. Прокатиться эдак чертом, да и схорониться где-нибудь в укромном месте. Ищи его потом, надрывайся. Не было такого закутка, который не ознакомился с ним. В шкафах был, в каминах сидел, на портьерах висел, в рыцарских доспехах ножку ставил, даже фонтан осчастливил, распластавшись на дне на манер краба какого-то. Вот раз случилось, ну, все подчистую обыскали, а он, змей, в рояль заполз; когда выносили, передразнивал ноту ре, которую, по несчастию, придавил. Вот такой занятный паренек, чтоб ему ни дна, ни покрышки. Один хозяин на него влияние имеет, да и то только когда находится в непосредственной близости. Стоит отойти ему на несколько ярдов, нет уж того эффекта. Так обычно говаривал Жорж, скорбно покачивая в такт седой головой, когда мы с Алиссией заходили к нему поболтать и выпить по чашечке чая.
Жорж начал служить в этом доме лет с семнадцати, и если учесть, что сейчас ему шестьдесят пять, то становится понятна его преданность семейству Корсанов и стенам, в которых прошла вся его жизнь и представителей славного рода, о которых он знал множество историй и охотно их рассказывал.
Возьмем хотя бы дона Хосе, того чернявого, третьего слева. Злодеем числился, упокой господь его грешную душу, истинным злодеем. Уж и набедокурил он на своем веку, восемь жен извел, на девятой споткнулся, вон на той добренькой старушке в чепце и жемчугах. И ведь ничего не представляла собой поначалу пигалица эдакая: ни тебе фигуры, ни росту, ни характеру особенного – полный штиль во всем. За богатства и сиротство взял, думал, как и с остальными: запугает, а сам в разгул пустится. Ругнул он ее первый раз для острастки за пустяк какой-то. Она на него глазами зырк-зырк да в пол опустила и тихо так говорить с ним начала, и почувствовал он какое-то беспокойство, вроде как смущение, – отродясь такого не испытывал. А намерения у него были самые решительные – прибить ее, как всегда делал с ее предшественницами, когда они огрызаться станут иль неповиновение окажут, да как теперь прибить, вроде не за что. Настроение не то, с горя дома остался, а уж она рада стараться, не знает, чем угодить, личико сияет, глазки звездочками горят. Вот лучик один в левый глаз попал и в самом сердце застрял. Ну дело известное – влюбился насмерть злодей. Пошло от них три сына и две дочки, за всю жизнь супруги ни разу так и не поссорились и умерли, как водится, в глубокой старости – в один и тот же день. Вот такая байка занятная.
Но о последнем Корсане Жорж ничего существенного не рассказывал, скажет только: господин нынешний небезгрешен, но вполне достоин благородного имени своего. Когда же я особенно наседала, он вставал, поправлял бабочку, сбрасывал пару несуществующих пылинок, провожая их взглядом до самого успокоения, и вспоминал о срочном деле в буфетной.
Вот кого я старалась совсем не замечать, так это охранников: не могла себя преодолеть. Я как бы рассеивала их взглядом, чтобы не расстраиваться. Правда, они были ненавязчивы и старались не мелькать перед глазами без нужды. Но все-таки!
ГЛАВА 30. КОГДА ДО НЕБА ДАЛЕКО И ДО ЗЕМЛИ НЕ БЛИЗКО
К этому утру я уже многое умела, одного лазанья по деревьям еще не освоила, если на них ветки не торчат через каждые десять дюймов. К сожалению, низ этого совсем не ветвился, до безобразия голый ствол, а лезть надо. На самой верхушке этот негодник запрятал, вон висят мои кисти, в отместку за то, что вчера я весь кон у него выиграла.
На стуле не достанешь, вот если подставить стол, стул и табурет сверху, то, если чуть подскочить, ухватишься. Но Жорж не даст портить мебель. Тогда, тогда – эврика! Голова моя садовая, бывают затмения, но не до такой же степени. Лестница! Именно! Та, что у Джо в конюшне стоит.
А она ничего, не такая уж тяжелая, как кажется.
Я дотащила ее, поставила и, оглянувшись вокруг (разумная предосторожность: среди моих многочисленных туалетов не сыскать ни одних брюк, даже таких незначительных, как шорты), полезла наверх, борясь с душой, которая норовила от страха дезертировать в пятки и там отсидеться в безопасности.
По веткам карабкаться ничуть не хуже, чем по лестнице, а даже и ловчее.
Я благополучно достигла нужной высоты, отвязала свое имущество и уже освоилась, с победным видом озирая окрестности. Последним в поле моего зрения должно было попасть окно на втором этаже дома, его я собиралась рассмотреть особенно хорошенько, поскольку за ним простиралась терра-инкогнито – комната Корсана. Я повернула голову и не поверила глазам своим – прямо на меня в упор смотрел сам Корсан. Я зажмурилась и замотала головой: дескать, сгинь нечистая сила, но сгинуть пришлось мне, и немедленно. Это обычно случается, когда теряешь равновесие, но земли я не достигла, потому что каким-то чудом успела ухватиться руками за толстую ветку. Открываю глаза и вижу – до неба высоко и до земли не близко, да еще ветка качается и сомнения одолевают. Привиделось, или нет? Одним словом, ситуация отчаяния и звать на помощь неудобно: спят еще все. Я первая проснулась, чтобы росу нарисовать. А еще говорят: тем, кто рано встает, тому бог подает. Мне бы сейчас совсем не помешало подать небольшой стог сена или хотя бы пруд. Но бог все-таки бог, он не оставил меня и подал Корсана. Значит, не привиделось, а жаль.
– Падайте! – крикнул он. – Я вас поймаю!
– Не могу! Руки не расцепляются! – ответила я.
Он молчит, соображает, что посоветовать, и я молчу, пока до меня наконец доходит, что это он с таким интересом разглядывает.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57