ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но что, если я не смогу вспомнить номер или мне покажется, будто по моему телефону ползают насекомые, или еще что-нибудь? Впрочем, «кислота» ведь не настолько убирает? На работе я слышала, как люди об этом разговаривают. Фактически, некоторые люди, с которыми я работала, порой закидывались «кислотой» и другими наркотиками, а потом шли в клуб – или даже прямо на работе. Так что, если рассуждать логически, я бы вряд ли совсем спятила. Я бы смогла что-нибудь сделать. Например, позвонить и попросить о помощи. Или позвонила бы в тот же момент, как почувствовала приход, прежде чем стало слишком худо. Потом друзья подобрали бы меня, и я бы попросила их вызвать доктора, который дал бы мне транквилизатор. А если бы я настолько улетела, что не смогла бы никому позвонить, наверное, мне пришлось бы просто пересидеть это дело. Однако, надеюсь, я все же выпила бы снотворное, а проснувшись наутро, позвонила бы в полицию и сообщила о том, что случилось.
Судя по лицу Вэя, его это забавляет.
– Наутро, да?
– Что тут смешного?
– То есть ты выжила.
– О да. Я выжила. – Джули улыбается.
– Если выживание – худшее, что с тобой может случиться, не думаю, что у тебя есть из-за чего беспокоиться. Я считаю, тебе нужно продумать, что ты будешь делать в таких критических ситуациях, а не зацикливаться на мысли, что ты запаникуешь. Прими как данность, что после того, как ты вдоволь напаникуешься, тебе придется что-нибудь предпринять, и прорабатывай мысленный сценарий, пока не увидишь, выживешь ты или нет. В большинстве случаев ты выживешь. Кому какое дело, что тебе слегка поплохело или слегка сорвало башню… Главное, ты выжила! Не то чтобы я рекомендовал тебе есть покупные сэндвичи – они и вправду ужасны. – Он смеется. – Но если захочется, ешь смело. В любом случае, крайне маловероятно, что тебе достанется сэндвич, в который кто-то специально положил ЛСД…
– Однако это возможно.
– Но очень сомнительно. Думаю, вероятность близка к нулю.
– Не уверена. О господи. Я, э-э… У меня проблема с идеей вероятности, – говорит Джули, зная, что сейчас, скорее всего, сильно рассердит Вэя, но не в силах остановиться. – В квантовой физике есть целая теория, в которой допускается существование бесконечного числа возможностей и бесконечного числа вселенных, так что вероятность любого события получается равной единице. В каком-то смысле вероятность съесть сэндвич с кислотой равна вероятности его не съесть, и при моей невезучести я обязательно окажусь в сценарии, где это случится. Я просто уверена, что если бы существовало бесконечное число вселенных, я бы непременно жила в той, где все идет наперекосяк.
– Ты математик?
Джули краснеет.
– Вроде того. Это мое хобби.
– Объясни мне идею бесконечного числа возможностей. – В устах Вэя это звучит как приказ.
– О'кей, – нервно говорит Джули. – По сути, идея в том, что любой мыслимый исход любого события не просто возможен, но на самом деле где-то осуществляется – в параллельном мире или другой вселенной. Таким образом, вероятность любого события попросту равна единице, потому что если принять существование бесконечного числа вселенных и бесконечного числа исходов, то все возможное на самом деле происходит. В этом смысле существует все: миллионы вариантов этого разговора, миллионы результатов броска двух игральных костей, квадратура круга, зомби, бог и дьявол… Они все где-то существуют. Где-то, в какой-то вселенной, когда вы пригласили меня зайти в эту комнату, я мгновенно превратилась в лимон. В другой вселенной я запнулась и упала, в третьей ушла с Люком и не вернулась. Возможно, вы уже с этими идеями сталкивались. Все это связано с волновой функцией… Лучше я не буду в это углубляться, это довольно сложно.
– О'кей, о'кей, – улыбается Вэй. Вздыхает. – Стало быть, ты с той же вероятностью можешь съесть сэндвич с «кислотой», с какой можешь превратиться в лимон. Я слышал об этом раньше, пусть и не в такой формулировке, но я понимаю, как это работает. Это связано с той несчастной кошкой, не так ли?
– Кошкой Шрёдингера?
– Да, с ней.
Джули улыбается.
– Да, связано.
– Насколько я помню, кошка была в ящике?
Почему-то Джули вспоминает о мышах, которых на прошлой неделе видела в зоомагазине.
– Да. Это мысленный эксперимент – так что, конечно, речь не идет о реальном ящике и реальной кошке. В этом мысленном эксперименте кошка заперта в ящике с куском радиоактивного вещества и куском цианида. С вероятностью пятьдесят процентов в радиоактивном веществе может начаться цепная реакция, которая испарит цианид. Вопрос: жива или мертва кошка, если ящик заперт? Вы не можете наблюдать кошку, поэтому не можете этого знать. Следовательно, кошка пребывает в «суперпозиции» живого и мертвого состояний, пока ящик закрыт, и становится живой либо мертвой лишь тогда, когда вы открываете ящик, чтобы произвести наблюдение. Пока вы на нее не посмотрите, кошка одновременно жива и мертва, или жива на пятьдесят процентов – а ни то, ни другое невозможно. Никто не может быть жив и в то же время мертв, как не существует состояния между жизнью и смертью. Шредингер придумал этот парадокс, чтобы проиллюстрировать проблемы, связанные с тем, как квантовая теория трактует наблюдение за атомами. Кошка должна быть живой либо мертвой. Она не может быть живой и мертвой одновременно, или живой на пятьдесят процентов, на что, собственно, и намекает эксперимент.
Джули вдруг задумывается о Люке и о том, как долго он был заперт в своем собственном ящике. До того как он покинул свою комнату, был ли он жив, мертв или жив на пятьдесят процентов? Или он был своего рода парадоксом, трюком или фикцией, как число, которое выдумываешь, потому что оно отвечает на твой невозможный вопрос? Если чего-то не существует, ты это изобретаешь. Если у тебя нет ответа, ты его выдумываешь. Люк – плод воображения? Разве может его жизнь – полная идеальных сюжетов и совершенного вымысла – быть лишь плодом воображения?
Вэй поглаживает подбородок.
– Это воображаемая кошка, не так ли?
Джули кивает:
– Да. Я же говорю, это мысленный эксперимент.
– Так что она не может быть ни живой, ни мертвой, – улыбается Вэй. – Или даже живой на пятьдесят процентов. И воображаемый цианид никого не может убить. А ты думаешь, что похожа на эту кошку. Ты постоянно думаешь, что тебя убьет воображаемый цианид. – Он качает головой. – Так, значит, ты веришь во всю эту квантовую теорию?
Джули примерзает к стулу. Она – кошка Шрёдингера? Нет. Кошка – Люк. Разве нет?
– Джули?
– Что? О, верю ли я в квантовую теорию? Ну, вообще-то нет. Я допускаю, что она может быть верна, только на самом деле она ничего не значит, за исключением того факта, что «вероятность» – дурацкая концепция. От нее никакого проку:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81