ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

ВАРИАЦИЯ НА ТЕМУ ДРЕВНЕГО МИФА
За тысячи лет человеческой истории миф этот был рассказан столько раз и
с такими вариациями, что я не рискнул бы добавить к этим рассказам свою
версию, если бы Каньяр не был моим другом. Моим самым старым другом - так
будет точнее. Правда, мы с ним давным-давно расстались. Не поссорились,
нет. И не охладели друг к другу. Просто так сложилась жизнь. Трудно
поддерживать дружбу, когда видишься мельком раз в несколько лет. И в конце
концов остается слишком мало такого, что соединяет вас со старым другом.
Почти ничего - только прошлое. Прошлое отнять невозможно.
Мы с Каньяром знали друг друга едва ли не с первых часов жизни. Мы
родились в один день и в одном месте, вместе росли, играли, учились,
познавали мир, взрослели. И хотя с самого раннего детства всем - и нам
самим в том числе - было ясно, что вырастем мы с ним совершенно разными
людьми, что пути наши неизбежно далеко разойдутся, это нисколько не мешало
нашей дружбе. Скорее наоборот. Неосознанно, а позднее и вполне сознательно
ощущая свое отличие друг от друга, мы привыкли пользоваться им. И
оказывалось: то, что было непреодолимым препятствием для одного из нас,
легко преодолевалось другим, то, что один из нас был не в состоянии понять,
другой понимал и объяснял без труда. С ранних лет мы с Каньяром привыкли
посвящать друг друга в круг своих детских - а позже уже и не совсем детских
- тревог и забот, и уверен: никто из близких Каньяру людей не сумел узнать
его так хорошо, как я. Разумеется, верно и обратное. До сих пор, совершив
по неразумию какой-нибудь нелепый поступок - всякое ведь в жизни случается
- я бываю убежден, что уж Каньяра-то поступок этот нисколько бы не удивил.
Впрочем, я собираюсь рассказывать не о себе.
Начало этой истории я услышал от одного нашего общего знакомого.
Случилось это лет десять, наверное, назад. Я давным-давно позабыл, где и по
какому поводу встречались мы с этим человеком, забыл, чем я занимался в то
время, и чем занимался он. Но я до сих пор отчетливо помню то ощущение
естественности, логичности, предопределенности, что ли, которое родилось в
моей душе, когда он рассказывал о странном для посторонних поступке
Каньяра. Мне и теперь поступок этот кажется вполне естественным и
характерным для моего друга. Будь у меня в свое время случай задуматься о
том, как могут на него подействовать рассказы об Орьете - и я заранее
предсказал бы, что он непременно отправится туда. Даже осознавая в полной
мере ту очевидную истину, что нельзя верить всем рассказам путешественников
об отдаленных мирах, Каньяр непременно решился бы испытать судьбу.
Но не стану забегать вперед, рассказывая в самом начале о том, что узнал
и увидел много позже. В тот день, когда речь только-только зашла о странном
и неожиданном с точки зрения нашего знакомого поступке Каньяра, я
практически ничего еще не знал об Орьете. Название было мне знакомо. Оно
сидело в памяти где-то рядом с названиями других диковинных мест Галактики
- таких, как Рэнти-14 с его кислотными океанами и странной жизнью, сокрытой
в их глубинах, как населенная призраками Лабента, как Уаганга - уж и не
помню, чем же она знаменита. Сообщения о таких мирах появляются обычно
среди заметок о всяческих курьезах, которых предостаточно во Вселенной, но
которые, по большей части, не оказывают ровно никакого влияния на нашу
повседневную жизнь. Именно таким курьезом была для меня тогда Орьета. Я еще
не мог знать, сколь важное место в моей жизни суждено занять этой планете.
Признаюсь, я вздохнул с облегчением, когда знакомый, посмеиваясь,
рассказал мне, что же именно привлекло Каньяра на Орьете. Зная страсть
моего друга ко всякой экзотике, я испугался, что это окажется та самая
планета, где прямо на глазах вырастали и взрывались огнедышащие горы, или
же мир, где, как рассказывали, исполнялись все самые сокровенные желания,
поскольку произраставшие там растения наполняли атмосферу наркотическими
веществами, стимулирующими управляемые подсознанием галлюцинации у попавших
туда людей, или же так привлекательный внешне мир, населенный странными,
похожими на мыльные пузыри существами, где по неведомым причинам погибло
уже несколько экспедиций.
Я беспокоился напрасно - Орьета была совсем не такой.
Можно сказать, что она была совершенно обыкновенной планетой, и только
некоторые особенности образа жизни населявших Орьету аборигенов позволяли
рассматривать ее в качестве курьезного мира. Аборигены Орьеты были
гуманоидами. Даже не просто гуманоидами - они практически ничем не
отличались от обыкновенных людей. Отличия были несущественными -
удлинненные, по сравнению с человеческими, мочки ушей, пара лишних ребер,
всего двадцать восемь зубов во рту... Повстречайся вам в человеческой толпе
абориген Орьеты - если, конечно, он будет соответствующим образом одет - и
вы пройдете мимо, не обратив на него внимания. Даже более того: оказалось,
что и на генетическом уровне сходство между людьми и аборигенами очень
велико. Настолько, что позволяет думать о каком-то отдаленном родстве или
поразительном случае конвергенции в развитии двух неродственных жизненных
форм. Как установил профессор Айдонг Четырнадцатый, анализируя материалы,
доставленные первой экспедицией на Орьету, жители Земли вполне могли бы
жениться на орьетских женщинах, и наоборот, орьетские мужчины могли бы
брать в жены землянок.
Что, впрочем, на повестке дня не стоит как из-за удаленности Орьеты от
Земли, так и из-за специфических брачных обычаев аборигенов, о которых я
расскажу несколько позже. Ведь именно из-за этих, так сказать, обычаев, и
отправился туда Каньяр.
Как рассказал мой знакомый, у орьетских женщин,оказывается, рождались
только и исключительно мальчики. Именно из-за этого странного
обстоятельства, сразу вспомнил я, и попала Орьета в разряд курьезных миров.
Представьте себе картинку: год за годом, столетие за столетием рождаются
одни только мальчики, и тем не менее народ не вымирает и живет, в общем-то,
припеваючи. И это при достаточно примитивном образе жизни аборигенов. Их
цивилизация не достигла пока сколько-нибудь значительных высот, так что ни
о какой технологии, позволившей бы им решить "женский вопрос", и речи быть
не может. Как и о партеногенезе - для него как раз мальчики и не нужны. В
общем, загадка - девочки не рождаются, и тем не менее каждый мужчина
находит себе подругу и создает семью. И способ, который они для этого
применяют, весьма своеобразен.
Дело в том, что аборигены Орьеты - весьма искусные резчики по дереву.
Сказываются и природная одаренность, и вековые традиции, и, наконец,
хорошая школа, которую они проходят с малолетства.
1 2 3 4 5 6