ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

ждали, вдруг на остров нападут враги. Мне, признаться, так хотелось, чтоб кто-нибудь да напал. Хотелось поубивать их, а утром вернуться в город и сказать, поплевывая сквозь зубы: «Тут ночью враги шли на штурм, но мы их — из арбалетов, сами, даже стражников не стали звать, дело-то пустячное!»
Он улыбнулся!
— Тебе тогда, в горах, страшно было? — спросил Жаклон.
— Ха! Каждого шороха боялся. Мы же, помнишь, вдалеке вдруг от друга устраивали засады. Рядом — никого не видать… Но я заставлял себя пересиливать страх. А ты? Боялся?
— Конечно… Мне и потом, в первых рейсах, страшновато было. Дым, кровь, трупы… Потом привык.
— Да, смелость приходит не сразу…
Фил вдруг вспомнил матросика, которого застрелил утром. Фрегат вот-вот вернется во Фрис-Чед, пираты начнут перетаскивать бревна на берег. Матери матросика, которая, конечно, придет встречать сына, пираты скажут, что тот… Ну, что, что? Нечаянно упал за борт, и его съели акулы, больше и придумывать-то нечего. Никто никогда не скажет ей правду, пожалеют, во Фрис-Чеде только матерей и жалеют, даже матерей предателей…
Филу перехотелось разговаривать с Жаклоном,
Уже стемнело.
Волны негромко накатывали на берег и, шипя, угасали на песке, но на их место уже торопились другие и тоже гасли…
— Фил, — произнес Жаклон, — а тебя радует твое адмиральство?
— Не знаю… Привык. Кто-то же должен быть адмиралом. Не я, так другой. Меня выбрали, вот я и адмирал.
— А вот я покапитанил чуток, и больше не тянет. Не мое это дело. Не люблю командовать другими. Могу, но не люблю,
— Тебе это больше не грозит, — заверил его Фил. — Лучше уж будь кормчим. И тебе хорошо, и всему Фрис-Чеду спокойнее.
— Злишься на меня за монаха-то?
— Как тебе сказать… Ты сделал это по глупости, потому тебе и сошло это с рук.
— Странный он, этот монах…
— Заткнись.
— Понял. Не буду. — Жаклон помолчал, но ему явно хотелось еще поговорить. — Вот смотрю я сейчас на звезды и думаю: жаль, что я никогда не смогу увидеть Мадрид.
— А что тебе там делать?
— Так, поглазеть, это самое, что за столица у наших первейших врагов. Как они там живут, что пьют, что жрут… Пошататься по ихним улицам… Фрис-Чед мне уже до смерти надоел. Всех знаю, одни и те же хари. Одна только радость — уйти в рейс. А то пошел бы в гости к Чеду! — с неожиданной злостью добавил Жаклон.
Фил зевнул.
— Ты, Жаклон, драпануть из Фрис-Чеда еще не собрался?
— Брось ты… Я пиратскую клятву давал. И ты знаешь, что я ее сдержу.
— Знаю… Потому и терплю твою болтовню, что уверен в тебе. Хорошо, что мы сейчас наедине. А сказал бы ты это при людях и лежал бы уже под манцинеллой.
— Сам знаю.
Жаклон вздохнул, прислушался. Ему почудился неясный гул, который доносился с разных сторон. Жаклон рассеянно поковырял пальцами в ушах. Это от бессонницы, решил он, в голове шумит.
Но гул быстро нарастал, и вдруг земля затряслась.
— Фил! — вскакивая, крикнул Жаклон. — Что это?! Вставай!
Но адмирал и сам уже был на ногах.
Весь остров светился разноцветными огнями. Гул уже стих, земля больше не тряслась, но стало неестественно светло.
— Вот так островок, — пробормотал Фил. — Вот так островочек!
Огни тяжело переливались. От них в сторону Фила и Жаклона шли волны густого серого тумана. Откуда-то из глубины острова к берегу пролегла узкая, ровная, как ствол мушкета, дорога, уложенная железными плитами.
С обеих сторон ее все гуще обволакивал туман, и вскоре сквозь него уже ничего нельзя было разглядеть. Но сама дорога была пронзительно ярко освещена невидимыми огнями. По ней навстречу пиратам шел человек в серой, блеклой, спадающей почти до самых плит одежде, похожей на грубую парусину, с отверстиями для рук и двумя большими карманами по бокам. На голых руках человека, чуть ниже локтей, виднелись две серебристые полоски.
Невозможно было определить, сколько ему лет. Неподвижное лицо его, казалось, было вытесано из серого гранита.
Его легкая, пританцовывающая походка никак не вязалась с натужно сгорбленными плечами.
— Что будем делать, Фил? — прошептал Жаклон,
— Ничего. Ждать.
— Чего, это самое, ждать?!
— Сам не знаю! Прикуси язык!
Человек приблизился.
Глаза его были похожи на выдолбленные в камне отверстия. Они ничего не выражали.
— Рад вас приветствовать, — ровным металлическим голосом сказал он. — Мне поручено встретить вас и провести в свой отсек.
Он произнес это на том же языке, на каком говорили во Фрис-Чеде.
— Кто ты? — медленно спросил Фил.
— Серебристые полоски на моих руках, — сказал человек, — означают, что я сегодня старший по отсеку на улице Карманных Воров.
— Какое мне дело, старший или младший! Кто ты?
— Старший по отсеку. Следуйте за мной.
— Куда? — выдавил из себя Жаклон.
— На улицу Карманных Воров.
— А имя-то у тебя имеется? — раздраженно спросил Фил.
— Да, Старший по отсеку.
— Занятное имя… Оружие здесь оставить?
— Все ваше может быть при вас. Никакое оружие здесь не стреляет, не колет, не режет, не убивает.
— А если мы откажемся с тобой идти? — спросил Жаклон.
— Ваше право.
— Приглашают — надо идти, — сказал Фил.
Он первым двинулся за незнакомцем. За адмиралом, озираясь по сторонам, шел Жаклон. Озираться, однако, было бессмысленно. Дорогу огораживал непроницаемый туман, который, точно потолок, ровным слоем нависал и сверху.
Дорога внезапно оборвалась и исчезла. Все трое очутились у стены, рядом расхаживали какие-то люди в такой же, как и у старшего, одежде.
Сзади, скрежеща, захлопнулись невидимые ворота.
— Пришли, — сказал старший. — Вы находитесь в одном из отсеков улицы Карманных Воров. Ваше пребывание здесь будет недолгим. У вас нет причин для беспокойства.
— И на этом спасибо, — с иронией заметил Фил.
— Скоро вы вернетесь назад. Разговаривать с кем-либо из обитателей отсека не пытайтесь. Они обязаны молчать. На ваши вопросы могу отвечать только я.
— Здесь нет домов, — задумчиво произнес Фил.
14
Он не ощущал страха.
Нет ничего бессмысленней страха, считал Фил. Если пуля предназначена тебе, от нее уже не уйти. Страх еще никого не выручил из беды. Испуганный человек противен сам себе, но его потуги тщетны. Сколько ни прячься, сколько ни осторожничай, твоя судьба все равно тебя найдет. Страх безобразит даже женщин, даже очень красивых, но для женщин это простительно: они — слабые. Для мужчины же страх наглухо оскорбителен. Взрослея, мужчина должен научиться быть не только сильнее своего страха, но и вообще забыть, что тот когда-то был. Выдавить его из себя безжалостно и забыть — навсегда.
Фил искоса глянул на Жаклона. Тот был явно подавлен происходящим, но мучил его, пожалуй, не страх, это было что-то другое, то ли растерянность, то ли изумление, но не страх. Фил одобрительно тронул Жаклона за плечо:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27