ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Она открыла рот, чтобы начать разговор — о чем угодно, лишь бы нарушить напряженное молчание. Вдруг откуда-то донеслось сладкое и протяжное птичье пение. Звуки замирали в неподвижном жарком воздухе и вновь взлетали ровной раскатистой трелью. Очарованная этим прекрасным пением, Кэндис не смела пошевелиться, пока эти изумительные звуки не замерли где-то далеко в горах, как перезвон колокольчиков. Это было так красиво и неожиданно, что к глазам ее подступили непрошеные слезы.
— Что это? — только и могла она вымолвить, когда пленительные серебристые звуки вновь прорвали сумрак тропического леса, словно какой-то смутный, ускользающий зов в неизвестный, недостижимый рай.
Со стороны они напоминали живую картину: собаки замерли, словно статуи, позади своего хозяина, а сам он стоял так близко, что Кэндис могла отчетливо видеть, как холодно поблескивают его глаза, изучая мелкие, аккуратные черты ее лица, излучавшего немой восторг.
— Что это? — снова прошептала она, когда последняя нота растаяла вдали.
— Это птица тикау, — его английский акцент прозвучал неожиданным диссонансом в дрожащем, пульсирующем воздухе. — Она редко встречается, особенно на побережье, обитает обычно в горах и поет только ранним утром или в лунные ночи. И почти никогда — днем. Каждый местный житель знает, что в ней живет дух девственницы, которая прославилась своим чудесным поэтическим и певческим даром. Мужчины гибли, добиваясь ее руки, но ее отец решил, что она должна выйти замуж за сына главного вождя Фалаиси. К несчастью, она влюбилась в другого, сына вождя с острова Тонга, которого привела сюда слава о ее красоте и талантах. Они сбежали, надеясь найти убежище в горах, в храме богини любви. Люди из ее племени напали на их след и, прежде чем влюбленные успели скрыться, убили обоих. Умирая, оба они запели. И песня эта была прекраснее, чем все, что она сочинила раньше. Они пообещали, что каждый, кто услышит эту песню, через год найдет свою настоящую любовь. С того дня на этом острове появилась птица тикау. Местные жители верят в эту легенду, потому что тикау — очень редкая птица и находит свою пару однажды и навсегда. Эти птицы никогда не поют в одиночку, а всегда только вдвоем.
Слегка ироничный тон его голоса не смог испортить для нее ни безыскусной прелести этой легенды, ни изумительных звуков птичьего дуэта. Она прикусила дрожавшую нижнюю губу и вдруг почувствовала полное изнеможение.
— У вас такой вид, словно вы слишком долго были на солнце, — резко сказал он, заметив ее состояние. — Это ведь вам не Новая Зеландия. Здесь гораздо жарче. Или об этом вас тоже не предупредили?
— Нет, почему же. На пляже на каждом шагу только и твердят об этом и еще продают всевозможные кремы от солнца.
— И все-таки при всем при этом многие ухитряются обгореть. Вам лучше сейчас подняться в дом. Вы можете идти?
— Да, конечно! Я просто немного устала. И хотя я ничуть не обгорела, но, наверное, действительно слишком много времени провела на солнце. Свирепые собаки, охранники, ну в общем…
Его предложение взволновало и смертельно напугало ее. Решительно улыбнувшись, она повернулась в сторону поросшего джунглями берега, постепенно принимающего очертания скалы.
— Мне сразу станет лучше, как только я выпью чего-нибудь и немного побуду в тени.
Одна из собак стояла совсем близко от нее. Успокоенная ее теплым прикосновением, Кэндис незаметно положила руку ей на спину.
— Джо! — позвал он тихим, но не допускавшим ослушания голосом. Собака дождалась, когда Кэндис последовала за ним вверх по склону, и только потом побежала следом.
Ведущая вверх тропа была хоть и крутой, но удобной для подъема. Кэндис сравнительно легко одолела весь путь, но, когда они вышли на газон перед домом, почувствовала себя совсем обессиленной. У нее буквально подкашивались ноги. Он был прав. С этим климатом шутки плохи. Даже усилием воли она не могла унять легкую дрожь усталости и напряжения.
— Как вы себя чувствуете? — спросил он, заглядывая в ее бледное, несмотря на загар, лицо.
— Все в порядке. Я даже сама не знаю, почему дрожу.
— По всей вероятности, это выброс адреналина. — Он улыбнулся одними губами, быстро и резко. Их жесткие контуры свидетельствовали о сильном характере и железной воле. — Кто не рискует, тот не выигрывает, — закончил он свою мысль.
Она закусила губу. Конечно, он прав. Сначала она чувствовала прилив сил, потом они стали убывать, но она не могла позволить себе сдаваться.
Несмотря на волнение и усталость, при виде дома она застыла в немом восхищении. Громадный, великолепной конструкции, с высокой крышей из пальмовых листьев, он был воплощением могущества и власти его хозяина. Мощные деревянные опоры поддерживали крышу с четырех сторон, при этом пространство стен оставалось совершенно открытым, и дом, словно огромный шатер, плыл по зеленому морю буйной растительности.
В саду, окружавшем дом, крупные шелковистые цветы гибискуса соседствовали с причудливыми листьями экзотических тропических растений и лиан. Влажный теплый воздух был напоен сладким ароматом уроженки этих мест — гардении. Ее мелкие цветы мерцали среди глянцевых листьев, как опустившиеся на землю звезды. Острые листья банановых пальм прочерчивали сад резким пунктиром, а в одном из его уголков росло огромное дождевое дерево, чьи похожие на папоротник листья были раскрыты, несмотря на дневную жару. В тени его причудливой кроны в беспорядке стояли легкие плетеные кресла и диваны. На фоне фантастически окрашенной листвы растения, которое Кэндис раньше считала комнатным, стояла огромная ваза, покрытая глазурью самых разных оттенков зеленого. Ползучие лианы, усыпанные мелкими розовыми и белыми цветами, обвивали террасу. Откуда-то доносился тихий, постоянно меняющийся звук льющейся воды, тонкое, мелодичное журчание, которое и освежало, и услаждало слух.
— Как здесь чудесно! — воскликнула она тихим от восхищения голосом.
— Благодарю вас.
Прохладная нотка в его голосе лишала эти слова благодарности всякого тепла.
Кэндис вся мгновенно сжалась, как улитка, до которой случайно дотронулись рукой. Ясно. Значит, он считает, что она не имеет никакого права восхищаться его домом, но обычная вежливость заставила его тем не менее ответить на комплимент. Она упрямо сжала рот. Она не позволит себе расстраиваться из-за его пренебрежительного отношения.
На пороге она в нерешительности остановилась и в ответ на его вопросительный взгляд сказала:
— Я вся в песке.
— Это не имеет значения, пол выложен плиткой. — В тоне его прозвучало некоторое нетерпение.
Она пожала плечами и вслед за ним вошла в дом. Каждая ее клеточка была напряжена, глаза возбужденно блестели, уши прислушивались к малейшему звуку, ноздри трепетали, улавливая слабый запах духов, слегка приторный для тропиков, сухой терпкий запах пальмовых листьев на крыше и тонкий, дразнящий мужской запах Сола Джеррарда — его запах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54