ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Юпитер, вооружившись молнией, выкованной для него киклопами, сверг с небесного трона отца, и мир вступил в третью эру, то есть Творение заступило место Времени, как некогда это последнее овладело царством Пространства.
Я принадлежал к роду титанов и, хотя был сыном Урана и Фемиды, помогал Зевсу своими советами; благодаря им он одержал верх, ибо моя мать, воплощение Закона, наделила меня мудростью.
Как только Зевс стал повелителем мира, ему вздумалось населить землю. Я уже говорил, что его имя значит «Творение». Он породил всех животных от простых до сложных, от полипов до четвероногих и от рыб до птиц; последним, самым совершенным его созданием стал человек — вершина творения, ибо его замыслили по образу и подобию божеств. Но человек остался равным другим животным. Зевс, без сомнения, опасаясь, что люди свергнут его, не наделил смертных разумом и душой… Человек ходил согбенным, им повелевал инстинкт, он жил, но не существовал.
Я не был согласен с этим.
Похитив с небес божественный огонь, я принес его на землю и заронил искру от него в грудь каждого двуногого. И тотчас человек выпрямился, поднял голову к небесам, заговорил, стал думать и действовать: у него появилась душа! Но, получив душу, смертный возжаждал свободы, и у Зевса появился враг.
Зевс не мог испепелить человека: бог творения, он не имел права разрушать сотворенное, и он утолил свою мстительность, выместив злобу на мне.
Однажды Вулкан с помощью Власти и Силы схватил меня, перенес на эту гору и приковал к медным кольцам алмазными цепями.
Пока стоял день, прилетавший гриф терзал мою печень; ночью она восстанавливалась, наутро кровожадная птица вновь находила себе пищу, а я испытывал новые муки… Единственные божества, посещавшие меня, — океаниды. Они оплакивали мою участь. Единственный бог, осмелившийся выразить мне сострадание, — Океан.
Однажды туда, где ты сейчас стоишь, прилетел Меркурий. Он явился от имени Юпитера и предложил мне свободу, если я сообщу, какой бог однажды свергнет его и каким образом можно этого бога одолеть. Но я отвечал:
«Я уже наблюдал падение с небесных высот двух повелителей, дождусь и изгнания третьего… Пусть Зевс остается уверенным в собственной неуязвимости. Пока он полагается на гром, что грохочет по небесным полям, потрясает огненными перунами! Это слабое оснащение для будущей схватки! Он будет безвозвратно низвержен: настолько устрашающим окажется его противник. Его огонь пожрет пламя перунов, раскаты его голоса громче громов, и воля его преломит роковую власть, подъемлющую к небу морские валы и потрясающую землю!»
«Что ж, — отвечал Меркурий. — Но берегись, ибо тогда Зевс лишит тебя бессмертия и ты умрешь с приходом этого нового бога!»
И Меркурий взмыл к небесам.
А мои мучения продолжались еще две тысячи лет!..
По истечении этого срока меня по просьбе океанид, верных моих утешительниц, посетил Геракл. Он устыдился, увидев, какие мучения терплю я по воле тирана, убил грифа, терзавшего мою печень, и попытался разбить мои цепи. Три дня и три ночи он прилагал неимоверные, но безуспешные усилия освободить меня. Алмазные цепи устояли: их выковал сам Вулкан, а Сила и Власть укрепили в скале! Но он бил, бил, и земля вздрагивала при каждом ударе. Я первый посоветовал ему отказаться от этого бесполезного занятия. Геракл удалился, задыхаясь от ярости: в первый раз ему пришлось отступить перед мертвой материей…
С тех самых времен я в помыслах своих призываю бога, который должен повергнуть Зевса в прах и, дав начало новой эре, подарить мне желанную смерть! Ты возвестил мне приход этого бога. Так будь же благословен, титан нового мира! А теперь о том, что остается тебе свершить. Я не желаю, чтобы мой труп, как раньше живое тело, остался прикованным навечно. Однако лишь огонь, испепелив меня, освободит мои кости от алмазных оков. Подожги лес, что растет подо мной. Получится костер, достойный титана. А перед смертью — клянусь Стиксом! — я из пламени возвещу тебе о том, что ты желаешь узнать!
— О Прометей! — грустно прошептал Исаак. — Значит, правда, что умереть — благо?
— Разве ты не слышал, о чем я тебе здесь говорил? — прервал его титан. — Ты уже забыл, что я прожил четыре тысячи лет и из них три — в цепях?.. Поторопись же, мой последний и единственный освободитель! Ведь ты сделаешь для меня больше, чем Геракл. Ты избавишь меня от тягот жизни и довершишь то, чего не смог стервятник!..
Голос Прометея стал слабеть и угасать. Силы титана, что некогда позволяли ему сражаться со сторукими гигантами, силы, что сбросили Пелион с вершины Оссы, иссякали.
Казалось, он ожидал, чтобы впасть в предсмертное беспамятство, лишь той вести, что принес ему иудей.
Исаак же понял: ему нельзя терять время — пора исполнить волю умирающего. Он сбежал с утеса, на который ссадил его сфинкс, нашел хижину угольщика, взял там топор и стал карабкаться по кручам двуглавого исполина. Поднявшись до границы облаков, где кончался лес, он принялся за работу.
Вскоре под всесокрушающим топором дубы, буки и сосны начали рушиться, словно подкошенные серпом колосья. Треск падающих стволов доносился до ущелий Кавказа, грохотали, порождая лавины, огромные куски скал, вывороченные летящими вниз деревьями.
Уже под вечер у ног титана возвышался громадный остов костра. Спустившись, Исаак стал быстро тереть друг о друга две сухие ветви терпентинного дерева, пока их не охватило пламя. Он положил их под ствол гигантской сосны и перебрался на противостоящий склон. Там ожидал его сфинкс, снова приняв неподвижную позу молчаливого каменного изваяния.
Пожар разгорался.
Слабое, как первые лучи на восходе, предвещающие близость солнечной колесницы, пламя сначала робко лизало ствол и не распространялось далее. Казалось, оно желало ограничиться смолистой корой того ствола, к которому прилепилось. Но постепенно огонь перешел на два соседних ствола, затем на те, что примыкали к ним. Огненная завеса растянулась надо всем гигантским костром, поднимаясь вверх, стала лизать бока горы, а дым навис темным султаном и перемешивался с облаками.
Пламя гнало дым все выше, и в чистом эфире, колеблющемся над огнем, можно было различить гигантское тело титана.
С ужасом глядел на него Исаак! Запястья Прометея были прикованы к двум утесам, отстоявшим друг от друга на тысячу локтей, а тело свисало вниз не менее чем на треть высоты всей горы.
Настала ночь, но высокий костер прогнал тьму и пылал, уподобившись солнцу. Вокруг по-прежнему было светло как днем.
Понт Эвксинский, в котором отражался блеск пламени, превратился во второй Ахеронт, катящий свои огненные валы.
Пожар охватил все вокруг, и титан явился в сияющем величии, обрамленный стеной огня.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217