ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Хотя Белый остров и может быть раем для богов и героев, для смертных это место мрака и жестокости, до которого не так легко добраться».
Марина подчеркнула несколько слов карандашом, потом пошла искать библиотекаря – другого священника. Его пришлось уговаривать – он не сразу поверил, что у нее такая серьезная тема, но в конце концов сдался. Он повел ее вниз по лестнице, вдоль темного коридора под сводами старой церкви, в запертую комнату, где полки были заполнены не книгами, а шкатулками. Шкатулки тоже были заперты, библиотекарь снял одну из них и отпер на маленьком круглом столе в углу комнаты. Внутри на тонкой шелковой бумаге лежала одна-единственная книга. Она имела старинный вид – серебряный оклад, инкрустированный драгоценными и полудрагоценными камнями, почерневший от времени обрез. На бумажном корешке остались крошки от покрывавшей его кожи. Марина с благоговением раскрыла книгу.
Библиотекарь-священник отказался уходить и ждал, пока она найдет то, что ей нужно. Коричневые страницы были хрупкими, словно сахарная вата, и всякий раз, переворачивая одну из них, Марина опасалась, что сломает ее. Как только она нашла то, что ей было нужно, и сделала выписку, священник забрал книгу и снова запер в шкатулке.
Вернувшись в читальный зал, Марина сняла с полки еще несколько книг и начала их изучать. Она работала очень прилежно, радуясь одиночеству. Ей казалось, что после долгих дней, проведенных в душном обществе мужчин, она наконец ощущает пространство, воздух вокруг себя. Она знала, как к ней относятся Мьюр и Джексон, какие именно подозрения имеют относительно нее, и устала от того, что должна была терпеть их косые взгляды и фырканье. Их неизбежно сопровождало что-то неприятное, типично мужское. Даже Рид, которого она очень высоко ставила, и то мог быть утомителен. А что касается Гранта…
Марина скрестила ноги под столом и вернулась к своей книге. Грант слишком сложен, чтобы думать о нем здесь.
Она почти закончила, когда вошел священник, отпиравший ей ворота, и, шаркая ногами, подошел к ее столу.
– Там у входа человек, который хочет вас видеть, – прошептал он. – Господин Грант.
Марина встревожилась – как он ее нашел?
– Он не сказал зачем?
Священник покачал головой:
– Он сказал, что это очень важно.
Марина посмотрела на лежащие на столе книги. Ей нужно пять минут, чтобы закончить. Пожалуй, надо попросить его подождать. Но если Грант сказал, что это срочно…
Она поднялась, оставив книги на столе.
– Я сейчас вернусь, – сказала она библиотекарю, выходя.
Грант не понял, что его разбудило, он просто больше не осознавал себя спящим. Рубашка отсырела от пота, во рту было горько. Он жадно выпил воды из стакана, стоявшего на столике у кровати, хотя она имела затхлый привкус.
Он посмотрел на часы. Четыре. Гостиницу крепко держала в объятиях послеполуденная тишина, а на улице, кажется, даже муэдзины решили сделать перерыв и подремать.
Все еще в полусне, Грант второй раз глянул на часы. Где же Марина? Она сказала, что вернется к обеду. Грант сел и оглядел комнату. Ее вещи оставались нетронутыми, да и он услышал бы, если бы она вошла.
Грант обулся и вышел в коридор. Нетерпеливо постучал к Риду. Тишина ничем не нарушалась, и Грант встревожился – что с ними всеми случилось? Он тронул ручку – дверь оказалась не заперта – и открыл дверь.
Комната выглядела так, словно ее разграбили. Кругом лежали бумаги и книги, а также несложенная одежда, кое-как брошенная обувь, стояли стаканы с недопитым чаем. Грант и не представлял, что Рид таскает с собой столько вещей. Шторы были по-прежнему задернуты, сквозь них в комнату проникал тусклый янтарный свет. И посреди всего на кровати, в шелковом халате, сидел, скрестив ноги, Рид.
Он поднял голову, моргнул и протер глаза кушаком:
– Грант? Извините, вы могли бы постучать, прежде чем войти?
– Я стучал. – Грант нашел дорогу среди разбросанных вещей и даже отыскал свободный угол кровати, куда можно было присесть. – Вы видели Марину?
Рид в последний раз посмотрел на бумагу, которую внимательно изучал, потом положил ее себе на колено.
– Я думал, она с вами. Я не видел ее сегодня целый день.
– Она прямо с утра пошла в библиотеку. Вы знаете, где это?
– В Константинополе? – Рид так и не примирился с тем, что город переименовали в Стамбул. – Город является центром учености на протяжении последних полутора тысяч лет. Здесь, пожалуй, библиотек больше, чем мечетей. Она не сказала, что именно будет искать?
– Нет. Погодите. Она сказала, что у них что-то есть. – Грант задумался. – Какая-то Суда?
Он уже собирался спросить Рида, имеет ли это слово для него какое-нибудь значение, но по одному выражению лица понял, что имеет.
– Наверное, это в экуменической библиотеке патриарха.
– Вы знаете, где это?
– Приблизительно. Я уверен, что на такси туда можно доехать.
– Одевайтесь. Вы поедете со мной.
Рид оглядел комнату, словно удивленный обнаруженным беспорядком.
– Думаете, я могу вам чем-нибудь помочь?
– Я беру вас не для помощи. Мы уже потеряли Мьюра. Если что-то случилось с Мариной, скорее всего, вы будете следующим.
Они вызвали такси и поехали. Рид очень скоро понял, что налет советских истребителей и нападение партизан – ничто по сравнению с поездкой на такси по Стамбулу. Шофер, похоже, думал, что он находится на ипподроме времен Римской империи, где на потеху публике надо гнать свою колесницу быстрее других, а может, он вообразил себя одним из своих оттоманских предков, кочующим по великой Анатолийской степи. Но ни то ни другое, по мнению Рида, не могло сравниться с запруженными улицами и темными переулками современного Стамбула.
– Кто этот Суда, которого искала Марина? – спросил Грант.
Такси резко вильнуло, чтобы объехать человека с осликом, и тут же вильнуло еще раз, чтобы увернуться от ехавшего навстречу трамвая.
– Это книга, нечто вроде литературного словаря. Она была составлена в Средние века для византийского двора. В ней даны краткие биографии писателей, о которых мы иначе ничего бы не знали. К настоящему времени осталось совсем мало экземпляров.
– А зачем она Марине?
– Не представляю. Наверное, она вспомнила еще какого-нибудь автора, который упоминал щит или Белый остров.
Рид помолчал, наблюдая, как водитель выполняет сложный маневр: тот прикуривал сигарету, подавал сигнал клаксоном, заодно крутил руль, чтобы вписаться в крутой поворот, и при этом показывал кулак водителю грузовика, которого он в этот момент обгонял. Рид побледнел и пробормотал что-то по-гречески.
– Что? – переспросил Грант, цепляясь за ручку двери.
– Это из Гомера:
Сам, с колесницы сорвавшись, чрез обод он грянулся оземь,
До крови локти осаднил, изранил и губы, и ноздри,
Сильно разбил над бровями чело;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91