ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Да…
— Из штаба ничего не получено?
— Пока еще нет, я только что отправил рапорт.
— Газеты разузнают об этом?
— Думаю, что да. Они узнают обо всем.
— Вероятно, вам пришлось упомянуть и мое имя, сэр?
Уэсселс кивнул.
Первый раз в своей жизни он, против воли, подумал о том, сколько же наслоений и закоулков в душе у человека! Но он не хотел останавливаться на этой мысли. Ему и подумать было страшно, какая цепь событий может развернуться, если имя Бакстера будет связано с происшедшей резней.
— Я должен был это сделать, — сказал он.
Бакстер закивал головой; он походил на перепуганного ребенка и старался не смотреть в сторону барака и трупов.
— А сколько раненых и убитых у нас? — спросил Уэсселс. Он втайне надеялся, что их потери хоть как-нибудь уравновесят число убитых шайенов.
— Один, — ответил Бакстер.
— Один?
— Да, один часовой. Он был убит возле барака выстрелом прямо в сердце.
— Неужели один? — недоверчиво переспросил Уэсселс.
— Никак не могу заснуть, — жалобно ответил Бакстер. — Ужасно устал, а спать не могу.
— Но у нас должны же быть хоть раненые, — настаивал Уэсселс.
Солдаты выгружали из фургона последние трупы шайенов.
— Должны быть раненые. Они же набросились на нас, у них были ружья…
— Пять человек, сэр. Смит и Эверст чувствуют себя плохо. Они не захотели сразу отправиться в лазарет и, истекая кровью, побежали к реке.
Бакстер, захлебываясь, принялся описывать подробности.
— Ах, да замолчите вы! — вздохнув, сказал Уэсселс.
— Прошу прощенья, сэр.
— Да-да, я сам прошу прощенья.
— Я думал…
— Ничего, оставьте.
Бакстер не мог стоять спокойно. Он был возбужден, расстроен. Уэсселс чувствовал, как холод начинает пробирать его, и сказал Бакстеру:
— Мы с успехом можем отправиться за ними сейчас же.
— Я думал, завтра утром.
— Подготовиться можно и сейчас.
На рассвете эскадрон Уэсселса и неполный эскадрон Бакстера двинулись по следу вдоль речки. Уэсселс ехал впереди, рядом с ним — Роуленд и следопыт-сиу. Бакстер находился позади колонны. Солдаты устали, им было холодно. Они ехали, часами не произнося ни слова.
В нескольких милях от форта они обнаружили в протоке шайена, до половины вмерзшего в лед. У него было три раны, одна пуля попала в голову. Казалось невероятным, что он мог уйти так далеко. Здесь солдаты сделали привал, зарыли его, поели и двинулись дальше.
Они обнаружили место, где кровавые отпечатки трех пар ног вели в сторону от главного следа. Они проехали мили три сосновым лесом по этому боковому следу, когда неожиданный выстрел заставил их остановиться. У одного из солдат оказалась простреленной рука. Тогда они спешились и поползли вперед, ведя непрерывный огонь. Ружье стреляло в ответ упорно и равномерно, и солдаты в течение двух часов засыпали свинцом сосновую чащу.
Наконец ружье смолкло. Тогда солдаты поползли вперед, приостановились, затем опять продвинулись еще немного дальше.
— Я думаю, что у них больше нет патронов, — сказал, вставая, Уэсселс.
Солдаты шли за ним. Индеец был мертв, его тело прострелено по крайней мере в десяти местах. Он лежал на своем ружье, а позади находились две женщины; их трупы уже покрылись снегом. Очевидно, понимая, что они умирают, индеец свернул с главного следа и решил остаться с ними до конца.
Один из сержантов, указав на раны шайена, прошептал:
— Да, они живучие…
В этот вечер, когда солдаты разбили лагерь, пошел снег, легкий, пушистый, не очень густой, но все же след шайенов замело. Утром отряд разделился и двинулся по обоим берегам реки. Так они проехали не одну милю, стараясь снова найти след.
Поиски оказались напрасными и в этот день и на следующий. Затем наступила оттепель, одна из тех внезапных оттепелей, какие бывают в середине зимы на северо-западе Америки. Снег осел, сделался ноздреватым, стал таять, земля до того размякла, что лошадиные копыта увязали в ней, а солнце светило и грело, точно в начале лета. Солдаты спустились с холмов в широкие прерии. Уэсселс направился теперь к границе штата Вайоминг.
Из уединенной хижины фермера, окруженной загоном для скота, столбом поднимался в небо голубой дымок. Уэсселс подъехал к домику и вызвал фермера. Тот вышел, вытирая руки о грязное полотенце и улыбаясь. Двое светлоголовых ребятишек уцепились за его штаны.
— Здравствуйте, военный! — сказал он и кивнул. Его жена, голубоглазая рослая женщина, вышла с ведрами из хижины и принялась таскать воду из колодца.
— Какая погода… — улыбаясь, заметил фермер.
— Точно летом, — согласился Уэсселс; говорить ему было мучительно.
— Я и не помню такой оттепели посреди зимы… Из форта Робинсон, военный?
Уэсселс кивнул.
— А как там, в горах?
— Холодно, — ответил Уэсселс.
— Да и здесь еще вчера был холод.
— Вы не видели индейцев где-нибудь поблизости? — прямо спросил Уэсселс.
— Мой ковбой видел кое-кого к югу отсюда. Только, по его словам, очень уж они были страшны.
— Индейцы?
— Может быть… И так тяжко, говорит парень, было смотреть на них, что просто сил нет. А он, мистер, не был пьян. Он сказал…
— Не важно, что он сказал! — резко прервал его Уэсселс. — Сколько же их было?
— Полегче, полегче, мистер… — протянул фермер. — Не горячитесь, ведь не я видел, а парень…
— Сколько? — рявкнул Уэсселс.
— Да уж ладно, военный, пусть будет по-вашему. Он сказал — около двадцати… Может быть, больше, а может быть, меньше.
— Пешие?
— Конечно, мистер, пешие…
Отряд поскакал на юг, подгоняя лошадей по мягкой почве прерий. Они мчались, охваченные упорным желанием уничтожать. Они пересекли границу Вайоминга и двинулись по старому индейскому тракту, идущему к Черным Холмам. Под вечер показалась бревенчатая почтовая станция. Здесь они получили более точную информацию.
Два фермера, выезжавшие в тот день в прерии, видели небольшую группу едва тащившихся оборванцев: это напоминало шествие призраков из преисподней.
Уэсселс молча кивал головой. Солдаты хотели сделать привал. Но, выслушав рассказ до конца, Уэсселс вскочил на коня. Было что-то зловещее в том, как солдаты молча подтянули подпруги и сели в седла.
Они увидели свет шайенского костра, едва отъехали несколько миль от станции. Ничто не заставляло их теперь торопиться. Уэсселс чувствовал, что это конец охоты, а также конец многому другому. Отряд продвигался медленно, и копыта лошадей, ступая по размякшей почве, почти не производили шума.
И все же шайены, видимо, услышали их. Когда солдаты подъехали к костру из бизоньего помета, возле него уже никого не было. Следопыт-сиу, склонившись над следом, пошел вперед, а Уэсселс и кавалеристы остались ждать его. Он скоро вернулся.
— Где они? — спросил Уэсселс.
— Там, где водопой, в Бизоньем овраге. Уэсселс был ко всему равнодушен.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65