ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ты, наверное, обо мне слышала…
- Слышала, - кивнула она, но стояла в дверях твердо, не пропуская меня в прихожую, а красивые синие глаза, удлиненные косметической тушью, пытливо ощупывали меня, стараясь сообразить, зачем я сюда пришел.
- Настя, я хотел поговорить с тобой.
Настя дернула своенравным подбородком:
- А я с вами разговаривать не буду…
- Почему ты не хочешь поговорить со мной?
- А меня мама предупредила, что по закону вы не имеете права допрашивать меня. Я несовершеннолетняя; и меня нельзя допрашивать без родителей или учителя…
Я засмеялся:
- Настенька, я не собираюсь тебя допрашивать. - Я тяжело вздохнул и добавил: - А учитель твой умер…
- Все равно мама мне не велела с вами говорить без нее. И ничего вы от меня не узнаете…
- Тогда извини, - пожал я плечами. - Настаивать я не буду, да и узнавать мне нечего. Просто я хотел с тобой поговорить перед тем, как уеду отсюда…
Она задумалась, и я видел, что ее отрепетированный матерью отпор слабеет.
- А о чем?
- О жизни. О смерти Коростылева. О себе. О тебе. О твоем отце. Ничего не изменишь в жизни одним разговором на бегу, но я не могу отсюда уехать, не поговорив с тобой. Это очень важно для меня и очень важно для тебя. Это вообще важно…
- А для кого еще это важно? - спросила Настя.
- Для всех. Для всех, кто живет вокруг нас…
Настя подумала мгновение, и самовольный крутой характер взял верх над запретом матери, она отбросила сомнения, пропустила меня в квартиру и захлопнула дверь.
Мы вошли в гостиную, где недавно я разговаривал с Клавдией, но тогда был вечер, глубокие серые сумерки с багряным закатным подсветом, а сейчас полдневное солнце било в упор, театральным софитом высвечивая Настино лицо. Красивая девочка. Она очень похожа на мать, но черты капризные, нервные, еще не затекли они цементной жесткостью, не было в ее лице отталкивающей твердости принятых на всю жизнь решений.
Из спальни с пронзительным тявканьем выскочила пучеглазая собачонка, подбежала ко мне и хрипло зарычала.
- Пошла вон, - отпихнула ее ногой Настя и уселась на диван против меня. - Так о чем разговор?
- Я тебя, Настя, не могу учить жить. Да и, честно говоря, не собираюсь, но у меня есть долг. Я бы хотел сказать тебе, что твой покойный учитель Николай Иванович Коростылев был пленником детской мечты. Он мечтал всех людей сделать прекрасными и счастливыми. И тебя он мечтал увидеть счастливой, прекрасной и радостной…
Настя сердито усмехнулась:
- Оно и видать! Для этого он меня не хотел допустить до экзаменов?
- Настя, ты уже не ребенок, это только дети думают, что врач нарочно причиняет им боль, когда рвет сгнивший зуб. Николай Иванович мучил тебя, чтобы силой толкнуть на правильный путь. Ты бы поговорила со своим отцом.
- Я к нему не пойду, - решительно помотала головой Настя.
- Он на меня злобится…
Я засмеялся:
- Не злобится он на тебя, он тебя любит и хочет гордиться тобой.
- А о чем мне с ним говорить? Уже поздно…
- Ничего не поздно. Вся история, из-за которой я приехал сюда, заварилась из-за тебя, а каждый человек однажды отвечает за все свои поступки. В споре за твою судьбу была сделана огромная ставка - жизнь очень хорошего человека…
- Да вы поверьте - я вообще об этом ничего не знала! И мама не хотела… Если бы она могла представить…
- Настя, я тебя ни о чем не спрашиваю. Я прошу тебя только думать…
Из ее глаз побежали дробные слезинки, и размытая ими тушь с ресниц оставляла на щеках черные полосы. Устарели выражения, понятия потеряли давний смысл - чистый, как девичья слеза. Грязные тускло - серые потеки.
- Думать! - крикнула Настя. - Хорошо вам говорить! а я совсем ничего не соображаю…
- Я не имею права давать тебе такие советы, но я бы очень хотел, чтобы ты жила с отцом, - сказал я тихо. - Твой отец может научить тебя многому доброму и хорошему. Это сейчас тебе очень понадобится… Я не слишком верю, что ты послушаешь меня, но подумай.
Настя посмотрела на меня с недоверием:
- И вы только за этим пришли сюда?
- А ты думаешь, этого мало? Тебе никогда Коростылев не говорил о завещании Колумба?
- Нет, ничего не говорил…
- Много лет назад он показал мне очень старый пергамент на испанском языке. Из перевода явствовало, что этот пергамент - завещание Христофора Колумба.
- Колумба? - удивилась Настя.
- Да, Христофора Колумба. Когда он возвращался из открытой им Америки, его каравелла «Пинта» попала в страшный шторм и скорее всего должна была погибнуть. И тогда Колумб написал завещание. Он оставлял людям девять реалов собственных сбережений и найденный им Новый Свет, который считал Индией. Пергаментный свиток завернули в тряпку, пропитанную воском, забили в дубовую проспиртованную ромом бочку и бросили в Гольфстрим. Колумб верил, что, если и погибнет вся экспедиция, весть об открытии Нового Света придет к людям. И завещание свое Колумб начал со слов: «Наша жизнь ничего не стоит. Дорого стоят только наши дела для жизни всех остальных людей…»
- А как могло попасть завещание Колумба к Коростылеву? - недоверчиво посмотрела на меня Настя.
- Не знаю. До сих пор не знаю, а может быть, это и не было настоящим завещанием. Может быть, это была подделка, а может быть, сам Николай Иванович написал это завещание. Он часто показывал его ребятам, и мы мечтали о путешествиях и подвигах, и незаметно для себя навсегда поверили, что дорого стоят только наши дела для жизни всех остальных… И когда ты будешь думать о будущей своей жизни - красивой и веселой,
- думай иногда и о том, что отчасти Коростылев умер из-за тебя тоже…
Екатерина Сергеевна Вихоть сидела за столом, закрыв глаза, уперев лоб в ладони, и поза у нее была растерянно - горестная, и сама она не была больше ни грозной, ни громоздкой, ни громогласной. Сейчас она была обычной, удрученной большим несчастьем немолодой женщиной.
- Как жить дальше? Ума не приложу, - сказала она. - Не понимаю. У меня в голове полный мрак.
Мы помолчали, и я без выражения заметил:
- Наверное, и дальше будете учить детей, что ложь - один из самых мерзких человеческих пороков…
Она подняла голову и сказала:
- Я и раньше старалась вам не лгать. Правды я не могла сказать, но и лгать не хотела. Так уж все получилось…
- Да, возможно, - кивнул я. - Но есть еще одна форма лжи
- дезинформация умолчанием. Вы меня сознательно старались ввести в заблуждение…
Она тяжело вздохнула и сказала горько:
- Вы тоже не все поняли в этой истории. Вам показалось, что я не любила и не уважала Коростылева, а это неправда. Это совсем не так. Я его очень уважала, но мне было невыносимо, что бы я ни пыталась сделать, он не принимал. Наверное, мы с ним люди очень разные, а вы сейчас смотрите на меня, будто я помогла его убить. Я ведь об этом и понятия не имела.
- Я мог бы вам поверить, - сказал я, - но именно вы объяснили Салтыковой, что Коростылева надо отвлечь от школьных дел.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41