ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Но что я все же говорил? Расскажи подробно.
— Зачем? Говорю же: ничего необычного ты мне не сказал.
— Послушай, если я прошу, значит мне это важно. Никогда не отказывай мне, если я прошу, я ведь делаю это не так часто, не правда ли? — это снова был прежний Егор. Слово в слово, интонация в интонацию, хотя, разумеется, интонаций я не могла слышать, но я отлично ощущала их в нервном пульсе подрагивающих строк.
— Хорошо. Ты говорил, что мне угрожает какая-то опасность, но ты не можешь меня от нее оградить, и даже предупредить не можешь — Какая опасность?
— Этого ты тоже не мог сказать — Почему?
— Не знаю. Не мог — и все, и очень страдал из-за этого — И это — все?
— Почти.
— Я сказал: мне нужно все, до мельчайших подробностей.
— Ты говорил о том, что виноват передо мной, но не просишь прощения, потому что сам себя никогда не простишь.
— Допустим, это, на самом деле, так. Ну, и дальше?
— Дальше, ты сказал, что пытался хоть как-то искупить свою вину, но обрек меня не большие страдания.
— Ну!!!
— И все. Еще просил меня подумать и самой понять: что к чему, потому, что сам не можешь мне ничего объяснить. Это все.
— А где мы виделись с тобой, я помню что-то очень странное…
— Да не такое уж странное: на той трассе — На какой?
— На той самой, как я поняла — Вот оно что… Поэтому мне было так неуютно. Мы говорили о том, как это все случилось?
— Нет. Ты не рассказывал, а я не смела спросить.
— Тогда откуда ты знаешь, что это та самая трасса?
— Не знаю. Я ничего доподлинно не знаю, но почему-то у меня была такая уверенность — А как она выглядит?
— Трасса как трасса. Сложная. Вроде бы, на «пике Дьяволицы». Крутой поворот, и сразу — резко вниз. Вот там ты и сидел, рядом с трассой, сразу за поворотом. — наступает долгая — долгая пауза. Я уже жалею, что так подробно описала Егору это проклятое место. Возможно, теперь он переживает все сызнова.
— Да — откликается он, наконец. — То самое место. Ты права…. Но вот что. Послушай меня внимательно. И не просто послушай, а обещай, что выполнишь все, что я сейчас тебе скажу. Мне очень неприятно. Нет, если честно, мне очень больно, когда все это происходит. Когда я теряю контроль над собой, в беспамятстве являюсь тебе, о чем-то умоляю… Понимаешь?
— Думаю, что понимаю. Но поверь, ты вовсе не был жалок — Допускаю. В этот раз. Неизвестно, что будет в другой. И вообще, я не желаю, чтобы ты общалась со мной, когда я не в себе Это понятно?
— Понятно. Но как я могу этого избежать? Не забывай: я ведь тоже в это время сплю.
— Да. Ты спишь. Но есть такие таблетки, которые делают сон настолько глубоким, что человек перестает видеть сны. Я точно знаю, что есть. Достань их. И пей перед сном. Я больше не хочу этих встреч во сне. Ты поняла меня?
— Да — Ты сделаешь это?
— Попытаюсь — Спасибо. Когда — ни — будь я расскажу тебе все сам, но сейчас не надо.
— Чего не надо?
— Не надо тебе знать больше того, чем я тебе рассказываю. Потом ты поймешь, почему. А пока просто поверь мне. Ладно?
— Ладно. Но раз уж так случилось, что я все же выслушала тебя против твоей воли, может, все-таки, объяснишь мне, что ты имел в виду?
— Что именно тебя интересует?
— Каким образом ты хотел искупить свою вину передо мной и почему от этого мне станет только хуже?
— Каким образом… Каким образом… А каким бы ты хотела? Ну, вот скажи честно, что я должен был сделать, по твоему разумению, чтобы ты меня простила?
— Очень просто: вернуться ко мне — Вот, и я так думал — И что же?
— И оказалась полная чепуха!
— Почему?!!!
— Потому что, я вернуться к тебе, как ты понимаешь, сейчас уже не могу никак, и значит…
— Что значит?
— Ничего не значит! Бред и безумие, вот что это значит!
— Помнишь, ты всегда требовал от меня: сказала "а" — говори "б"
— Помню — Так говори: "б"
— Не хочу — Я все равно знаю, что за ним стоит!
— И что же?
— Если ты не можешь вернуться ко мне, то для того, чтобы мы оказались вместе, я должна придти к тебе сама — Откуда ты это взяла?
— Я же рассказывала тебе: картинка в журнале, женщина в церкви, могилы, кресты. Ты не стал слушать… И только во сне умолял меня подумать над этим.
— Над этим…. Потому и прошу тебя: не слушай то, что я говорю во сне — Но я уже услышала, и подумала, и все поняла. Ты ведь это имел в иду, когда говорил, что хотел искупить вину, но снова обрек меня на страдание?
Ведь это?
— Я не буду тебе отвечать — Пожалуйста, можешь не отвечать. Но теперь я знаю точно, что это так.
Только вот страдание — в чем оно? Это смерть? Но ведь можно умереть, не страдая? Разве нет?
— Я сказал: не хочу обсуждать эту тему.
— Но ответь хотя бы на один вопрос — Какой?
— Мы точно окажемся вместе, если я… в общем, покину этот мир?
— Конечно! То есть… не знаю И, вообще, не смей задавать мне такие вопросы! Я не хочу, я не буду подталкивать тебя к этому… Это бред, глупость, наивные мечты дурака, который…
— Который, что?
— Все. Хватит на сегодня. Я не могу больше. Ухожу… Что же ты не спрашиваешь, приду ли я еще?
— Придешь?
— Приду. Ты теперь точно знаешь, потому и не спрашиваешь. Приду, потому что не могу без тебя долго обходиться. Я теперь вечно при тебе.
— Но душа не может вечно находиться здесь, подле меня — Не может, вернее не должна, но будет, не сомневайся…
— Но ведь ей это тяжело — Тяжело? Ей это невыносимо…. Но кто же виноват?! Только я. Я так решил, я так хотел. Так и вышло.
— Но ведь все может измениться?
— Все. Не провоцируй меня, я дважды на одни грабли не наступаю. Ушел.
До скорого…
Я остаюсь одна в чате.
На самом же деле, это совсем не так, потому, что со мной остается теперь ночная тайна Егора.
Теперь это вовсе не тайна.
Я разгадала ее всю, до донышка, несмотря на то, что виртуальный Егор противился этому изо всех сил " Так ли уж противился? — вдруг спрашивает меня кто-то ироничный, и в глубине души я вынуждена согласиться с ним — Нет, не так. Скорее, делал вид, что противится. А сам… "
Но эту мысль я гоню.
Пусть так.
Пусть Егор стыдливо, скрываясь и лукавя, сам подталкивал меня в разгадке своей ночной тайны, но разве он не имел на это права?
Может, нет у него более сил терпеть эту муку неприкаянности?
Нет, как бы там ни было, не мне судить его.
Мне предстоит задача куда более сложная.
Спасти его, сделав шаг ему навстречу.
Или отречься, обрекая себя на тоску и одиночество в реальной земной жизни.
Телефон звонит снова.
Громко и настойчиво, словно ему известно, что я глубоко погружена в собственные мысли, и не сразу реагирую на его мелодичный призыв.
На этот раз, звонит, действительно, Муся.
Время еще не доползло до обеденного, а она уже раздобыла для меня координаты некой совершенно замечательной ясновидящей, из тех, которые «настоящие», ничего общего не имеют с шарлатанами, никогда не рекламируют себя, и часто не просят никакой платы за свою работу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74