ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира,   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн,   действующие идеологии России, Украины, ЕС и США  
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Еще неделю назад Норман ни за что бы не осмелился. Но то время прошло, сегодня он был другим, – и все вокруг изменилось. Все изменилось, и он мог смотреть правде в глаза. Мама была не просто нездорова. Она была психопаткой, опасной психопаткой. Он должен держать ее в узде, и он сделает это.
– Заткнись, – громко произнес он, и кудахтанье смолкло. – Прости меня, – мягко продолжил Норман. – Но ты должна меня выслушать. Я все продумал. Я отведу тебя в подвал, в кладовую для фруктов.
– Кладовую? Но не могу же я…
– Можешь. И сделаешь это. У тебя нет выбора. Я позабочусь о тебе, там есть свет, я принесу раскладушку, и…
– Не будет этого!
– Я не прошу тебя, Мама. Я объясняю, как ты должна поступить. Ты останешься там до тех пор, пока я не сочту, что опасность прошла и ты можешь снова жить здесь. И я повешу наше старое индийское покрывало на стену, так что оно закроет дверь. Никто ничего не заметит, даже если они не поленятся спуститься в подвал. Только так мы оба можем быть уверены, что с тобой ничего не случится.
– Норман, я отказываюсь даже говорить об этом! Я с места не сдвинусь!
– Тогда придется тебя отнести на руках.
– Норман ты НЕ ПОСМЕЕШЬ…
Но он посмел. В конце концов, именно это он и сделал. Поднял Маму прямо с кровати и понес ее; она была легкой как перышко по сравнению с мистером Арбогастом и пахло от нее духами, а не застарелой сигаретной вонью, как от него. Она была слишком ошеломлена его поведением, чтобы сопротивляться, только немного повсхлипывала, и все. Норман сам был ошарашен тем, насколько легко это оказалось, стоило ему только решиться. Господи, Мама просто больная пожилая леди, хрупкое, невесомое создание! И нечего ее бояться, сейчас МАМА боялась его. Да, в самом деле. Потому что ни разу за все это время не назвала «мальчиком».
– Сейчас налажу раскладушку, – сказал он ей. – И ночной горшок тоже надо…
– Норман, неужели нельзя не говорить с матерью на такие темы? – На мгновение ее глаза вспыхнули прежним блеском, потом она увяла.
Он суетился вокруг нее, бегал за бельем, поправлял шторы на маленьком окошке, чтобы обеспечить приток воздуха. Она снова принялась всхлипывать, нет, скорее, бормотать вполголоса:
– Точь-в-точь тюремная камера, вот что это такое, ты хочешь посадить меня в тюрьму. Ты больше не любишь меня, Норман, иначе бы ты так со мной не обращался.
– Если бы я не любил тебя, то знаешь, где бы ты была сегодня? – Он не хотел говорить это ей, но иначе не мог. – В госпитале штата для душевнобольных преступников. Вот где бы ты была.
Он выключил свет, не зная, услышала ли она эти слова, дошел ли до нее смысл сказанного.
Теперь ясно, что она все поняла. Потому что, когда он уже закрывал за собой дверь, раздался ее голос. Он был обманчиво мягким в наступившей темноте, но почему-то слова резанули Нормана, резанули по самому сердцу, словно острое лезвие, что тогда резануло по горлу мистера Арбогаста.
– Да, Норман, очевидно, ты прав. Наверное, там я и буду. Но я буду там не одна.
Норман захлопнул дверь, запер ее и отвернулся. Он не мог сказать точно, но, кажется, торопясь вверх по ступенькам, все еще слышал, как Мама тихонько хихикает в темноте подвала.

11

Сэм и Лила сидели в задней комнатке магазина и ждали, когда появится Арбогаст. Но с улицы долетал лишь обычный шум субботнего вечера.
– В городке вроде этого сразу можно определить, что сегодня субботний вечер, – заметил Сэм, – по звукам, доносящимся с улицы. Взять, к примеру, шум машин. Сегодня их больше, и двигаются они быстрее, чем обычно. Потому что в субботний вечер за руль садятся подростки. А все это дребезжание, скрип тормозов? Останавливаются десятки машин. Фермеры всей округи с семьями, в своих древних развалюхах приезжают в город повеселиться. Работники наперегонки спешат занять место в ближайшем баре. Слышишь, как шагают люди? И это звучит сегодня как-то особенно, по-субботнему. А топот бегущих ног? Дети резвятся на улице. В субботу вечером можно играть допоздна. Не надо думать о домашних заданиях. – Он пожал плечами. – Конечно, в Форт-Ворсе гораздо больше шума в любой вечер недели.
– Да, наверное, – сказала Лила. – Сэм, где же он? Сейчас уже почти девять.
– Ты, должно быть, проголодалась.
– Да нет, при чем тут это. Почему его все нет и нет?
– Может быть, задержался, нашел что-нибудь важное.
– По крайней мере, мог бы позвонить. Ведь знает же, как мы здесь волнуемся.
– Ну подожди еще немного…
– Я больше не могу! – Лила встала, оттолкнув стул. Она принялась ходить взад и вперед по узкому пространству маленькой комнатки. – Мне с самого начала не надо было соглашаться. Надо было пойти прямо в полицию. Целую неделю только и слышно – подожди, подожди, подожди! Сначала этот мистер Ловери, потом Арбогаст, а теперь еще ты. Потому что вы думаете о деньгах, а не о моей сестре. Никого не волнует ее судьба, никого, кроме меня!
– Неправда, ты же знаешь мои к ней чувства.
– Тогда как ты можешь это терпеть? Сделай что-нибудь! Что же ты за мужчина, если в такое время сидишь и пристаешь со своей деревенской философией?
Она схватила сумочку и бросилась из комнаты, едва не задев его.
– Куда ты? – спросил Сэм.
– К вашему шерифу.
– Да ведь проще будет позвонить ему. Нам надо быть на месте, когда приедет Арбогаст.
– Если он вообще приедет. Если он что-то нашел, может вообще здесь больше не появиться. Ему-то зачем это надо? – В голосе Лилы проскальзывали истерические нотки.
Сэм взял ее под руку.
– Сядь, – сказал он. – Я сейчас позвоню шерифу.
Она не сдвинулась с места, когда он вышел из комнаты в магазин. Сэм подошел к задним полкам, туда, где стоял кассовый автомат, и поднял трубку телефона.
– Девушка, пожалуйста, один-шесть-два. Алло, это офис шерифа? Говорит Сэм Лумис, из магазина скобяных товаров. Я хотел бы поговорить с шерифом Чамберсом… Где, где? Нет, ничего не слышал насчет этого. Где вы говорите – Фултон? Как думаете, когда он вернется? Понятно. Да нет, ничего у нас не случилось. Слушайте, если он вдруг вернется до полуночи, скажите, чтобы позвонил мне сюда, в магазин? Буду тут всю ночь. Да. Спасибо вам большое.
Сэм повесил трубку и вернулся к себе.
– Что он сказал?
– Его не было. – Сэм пересказал свой разговор, наблюдая, как постепенно меняется ее лицо. – Кажется, кто-то ограбил банк в Фултоне сегодня вечером, где-то после ужина. Чамберс и вся команда дорожной патрульной службы штата блокируют дорога. Вот из-за чего эта суматоха. Я говорил со стариком Петерсоном, его одного оставили в офисе. Еще есть пара полицейских, обходящих город, но от них нам никакого толка.
– Что же делать?
– Как что, ждать, конечно. Может случиться, нам не удастся поговорить с шерифом до завтрашнего утра.
– Ты хоть немного беспокоишься о том, что за это время…
– Конечно, беспокоюсь. – Он резко, нарочито резко оборвал ее. – Тебе станет легче, если я позвоню в мотель и выясню, что там задержало Арбогаста?
Она кивнула.
Он возвратился в магазин. На этот раз она вышла вслед за ним я терпеливо ждала, пока он выяснял номер у телефонистки. В конце концов она нашла фамилию, Норман Бейтс, и нужный номер. Сэм застыл в ожидании, пока она пыталась соединиться с мотелем.
– Странно, – сказал он, вешая трубку. – Никто не подходит.
– Тогда я поеду туда.
– Нет. – Сэм опустил ей руку на плечо. – Я поеду. Подожди здесь, на случай, если Арбогаст все-таки придет.
– Сэм, как ты думаешь, что случилось?
– Скажу, когда вернусь. Теперь расслабься, не паникуй. Минут через сорок, не больше, я вернусь.
Он сдержал слово – выжал из машины все, что можно. Ровно через сорок две минуты он отпер входную дверь: Лила ждала его.
– Ну как?
– Все очень странно. Там все закрыто. В конторе свет не горит. И в доме за мотелем ни огонька. Я подошел к нему и барабанил а дверь не меньше пяти минут: ничего. Гараж рядом со зданием открыт, внутри пусто. Кажется, Бейтс решил провести где-нибудь нынешний вечер.
– А мистер Арбогаст?
– Машина его там не стояла. Только две припаркованы, я проверил ли номерам – Алабама и Иллинойс.
– Но куда же он мог…
– Мне кажется, – произнес Сэм, – Арбогасг и вправду что-то выяснил. Возможно, что-то важное. Может, они с Бейтсом уехали вдвоем. Вот почему он с нами не связался.
– Сэм, я больше не выдержу! Я должна знать точно!
– Кроме того, ты должна поесть. – Он извлек массивный бумажный пакет. – На обратном пути я остановился у придорожного кафе – здесь немного гамбургеров и кофе. Давай-ка отнесем все в заднюю комнату.
Когда они кончили ужинать, было уже больше одиннадцати.
– Слушай, – сказал Сэм. – Ты не хочешь отправиться в гостиницу и поспать немного? Если кто-нибудь позвонит или появится, я дам знать. Какой смысл нам обоим сидеть вот так круглые сутки.
– Но я…
– Да брось. Что толку переживать зря? Вполне может быть, что я все угадал верно. Арбогаст нашел Мери, так что утром жди новостей. Хороших новостей.

* * *

Но наутро хорошие новости их не ожидали.
В девять часов Лила уже стучала в дверь магазина.
– Ничего нового? – спросила она. А когда Сэм отрицательно покачал толовой, нахмурилась. – Я кое-что узнала. Арбогаст вчера утром выписался из гостиницы – еще ДО того, как начал свои поиски.
Сэм не произнес ни слова. Он взял шляпу и молча вышел вместе с ней из магазина.
В воскресное утро на улицах Фервилла было пустынно. В конце парка на Главной улице, окаймленное газоном, стояло здание суда. Рядом с одной из стен возвышалась статуя Ветерана гражданской войны – такие тысячами изготавливались в начале века, чтобы потом красоваться рядом с официальными зданиями по всей провинции. Кроме того, вокруг дома в хронологическом порядке были расставлены: с одной стороны – мортира эпохи испано-американской войны, с другой – пушка времен первой мировой войны, с третьей – гранитный обелиск с именами четырнадцати уроженцев Фервилла, павших во время второй мировой войны. Вдоль дорожек парка – уютные скамейки, но в этот час все они были свободны.
Само помещение суда было закрыто, но офис шерифа располагался в пристройке, – хотя ее воздвигли в 1946 году, жители Фервилла до сих пор называли ее «новой». Дверь была открыта. Они вошли, поднялись по ступенькам, прошли через холл к двери офиса.
Старик Петерсон в гордом одиночестве нес за столом службу, выполняя роль секретарши.
– Привет, Сэм!
– Доброе утро, мистер Петерсон. Шерифа поблизости нет?
– Не-а. Слыхал об этих грабителях-то? Прорвались-таки сквозь дорожные посты возле Парнасса! Теперь уж за них взялось ФБР. Разослало объявления о…
– А где он?
– Ну слушай, он ведь здорово поздно пришел домой вчера, точнее будет сказать, сегодня утром.
– Вы ему передали, что я просил?
Старик немного смутился.
– Да я… вроде как забыл. Тут такое было вчера! – Он провел ладонью по губам. – Но я, уж конечно, собирался передать ему все сегодня, сразу как появится.
– А когда это будет?
– Да прямо после ленча, наверное. Воскресным утром он всегда посещает церковь.
– Какую?
– Первую баптистскую.
– Спасибо.
– Погоди, ты ведь не можешь вытащить его посреди…
Сэм повернулся, оставив его слова без ответа. За ним по паркету холла застучали каблучки Лилы.
– Да что тут за город такой, – прошептала она. – Ограбили банк, а шериф – в церкви. Что он там делает, возносит молитву, чтобы кто-нибудь за него поймал этих бандитов?
Сэм не ответил. Когда они вышли из здания, она снова повернулась к нему:
– Куда мы теперь направляемся?
– В Первую баптистскую церковь, конечно.
К счастью, им не пришлось отвлекать шерифа Чамберса от его религиозных обязанностей. Как только они завернули за угол, стало ясно, что служба подошла к концу: из увенчанного шпилем здания уже выходили люди.
– Вот он, – пробормотал Сэм. – Идем.
Он подвел ее к мужчине и женщине, стоящим у самого края тротуара. Женщина – коротконогая, седоволосая, с абсолютно невыразительным лицом, в набивном платье; мужчина – высокий, широкоплечий, с выпирающим животом. На нем был голубой костюм из саржи.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22
Загрузка...

научные статьи:   расчет возраста выхода на пенсию в России,   схема идеальной школы и ВУЗа,   циклы национализма и патриотизма  
загрузка...