ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Когда он взлетел в седло и усадил ее перед собой, она пришла к выводу, что глупо спорить с человеком, который настроен так решительно. Поэтому решила поцеловать его. Прошло довольно много времени, а когда она очнулась, то увидела, что он улыбается.
– Тебе придется побольше узнать о моей стране, девочка. Там есть множество способов заключить брак. Я обещал, а потом ты легла со мной. Такова освященная временем традиция. Но со временем ты научишься быть шотландкой.
– А я и есть шотландка, Лахлан, хотя давно уже не живу в Шотландии. Моя фамилия, узнать которую ты так и не озаботился, Макферсон.
Он остановил лошадь и заглянул Дженет в лицо:
– Это правда, Дженет? Как я рад. Почти так же, как и тому, что мне не нужно просить у тебя прощения. Я не буду этого делать после того, как ты убежала с другим.
Он наклонился и опять поцеловал ее.
Спустя некоторое время она снова заговорила:
– Ты шутишь.
– То есть как?
– Ты шутишь. Ты никогда не женился бы на мне, если бы не думал, что я Харриет.
Он повернул лошадь по направлению к карете. Ему не нужно было снова стрелять, чтобы кучер остановился; этот испуганный человек обернулся, а потом поднял обе руки в знак того, что сдается.
Лахлан спешился и постучал в дверцу кареты.
Джереми открыл дверцу и увидел Дженет, сидящую на лошади и стоящего перед ним раздраженного шотландца.
– Я хочу просить вас об одном одолжении.
Брови у Джереми полезли на лоб.
– Вам нужно только засвидетельствовать вот это. – И Лахлан крепко взял Дженет за руку. – Я беру тебя в жены, Дженет. Хочешь ли ты взять меня в мужья?
Она ошеломленно моргала, глядя на него. На подбородке у него проступала щетина, вид был раздраженный и усталый. На штанах и рубашке виднелись какие-то странные пятна, и пахло от него перебродившим ячменным суслом. Но глаза его сверкали, он дерзко усмехался.
– Ты уверен, Лахлан?
– Всем сердцем, Дженет. Я рад твоему приходу в мое сердце и в мой дом, как если бы ты была невестой из легенды.
– Какой легенды?
Он нахмурился.
– Чепуха, говорить о которой сейчас не время и не место. Так что же, ты не хочешь мне ответить?
– Да, Лахлан. Я беру тебя в мужья.
– Вы слышали все это? – спросил он у Джереми.
– Конечно.
– Тогда, Дженет, мы обвенчались еще раз. Этого тебе достаточно?
Дженет ущипнула его за руку, а он рассмеялся.
Глава 14
У него были планы, чудесные планы, которые как-то должны были осуществиться. Он не мог не думать, что все имеет обыкновение осуществляться, если приложить нос к земле и не переставать верить в это.
Его клану не нужно знать, что Дженет не совсем Гленлионская невеста. То, что он избавился от появления в его жизни Харриет, можно было истолковать как истинную милость Божию. Интересно, хрома ли она; этот вопрос он добавил к списку вопросов, которые собирался задать Дженет, когда та проснется.
Она снова уснула рядом с ним, положив щеку ему на плечо. Впервые он видел ее при солнечном свете. Волосы у нее были, как и полагается славной шотландской девушке, золотисто-рыжие. Когда она проснется, он посмотрит ей в глаза, но сейчас ему не хотелось ее будить. Может быть, теперь они смогут время от времени крепко спать, потому что не будет надобности бодрствовать всю ночь. Но все-таки он обладал теперь тем преимуществом, что знал – он в состоянии обойтись две-три ночи вообще без сна. И Лахлан усмехнулся.
На этот раз он вернулся после приграничного набега действительно с ценной добычей.
Вид Гленлиона наполнил Лахлана гордостью и знакомым ощущением возвращения домой. Но к этим чувствам примешивалось бремя ответственности. Как-то придется найти способ сохранить свой клан и свой мир. Тот, кто хочет, может уехать, но для тех, кто хочет остаться, нужно найти средства к существованию в стране их предков.
– Эта бестия снова вот-вот взорвется! – услышал он голос поблизости.
Услышав об очередной неудаче, Лахлан только вздохнул. Можно было выбрать и лучшее приветствие.
Дженет выпрямилась, проснувшись так же легко, как легко просыпался он, когда у него была возможность поспать. Она одной рукой схватилась за его рубашку, а другой протерла глаза.
Пещера была пуста – все выбежали, опасаясь взрыва.
– Что случилось, Лахлан?
Они спешились, и Лахлан толкнул Дженет в гущу людей.
– Небольшая неурядица, Дженет. Постой здесь, так будет безопаснее.
Он вошел в пещеру, снова ожидая увидеть разбросанную жижу. Но огонь под медным котлом горел ярко. Правда, во всех трубках что-то шипело и пузырилось, и это не предвещало ничего хорошего.
– Сусло не проходит через фильтр, Лахлан.
Обернувшись, он увидел позади себя Дженет. Но не успел он спросить, что она имеет в виду – она уже прошла мимо и уверенно приблизилась к трубкам и витым вытяжным трубам. Она повернула одну рукоятку влево, другую вправо, и бледно-коричневая жидкость беспрепятственно потекла в огромный медный котел.
Дженет обернулась и посмотрела на первого из тех, кто осторожно заглянул в пещеру.
– Дрожжи в котле?
Тот кивнул и подошел ближе. Она посмотрела на Лахлана.
– Бывает, что сусло слишком густое и закупоривает фильтр, и когда это происходит, нужно разбавить его водой. Если не сделать этого, получится закупорка, и брожение начнется в трубках, а не в котле.
– И он взорвется.
Она кивнула.
– А откуда ты это знаешь, Дженет?
Она осторожно похлопала по котлу поменьше, напоминая гордую мамашу, похлопывающую по щеке здорового младенца:
– Ты зря теряешь барду. Ею очень хорошо кормить коров.
Лахлан мог только смотреть на нее. Казалось, она говорит на каком-то незнакомом языке, и он понимает только через пятое на десятое.
– Где вы проращиваете зерно, Лахлан?
Он повернулся к Джеймсу, а тот посмотрел еще на кого-то. Тот подвел Дженет к противоположной стене пещеры, где был разложен ячмень.
– Здесь сыро, – заявила Дженет, и не успел Лахлан и глазом моргнуть, как около дюжины человек уже перетаскивали ячмень на другую, более светлую, сторону.
– Откуда ты все это знаешь? – снова спросил он.
– Я узнала это от своего отца. Время от времени я ему помогала. – Дженет огляделась, и на лице ее выразилось истинное наслаждение. – Разве это не странно, Лахлан? Я почти забыла гэльский язык, моя речь стала слишком английской, но я никогда не забывала перегонный куб и солодовое виски. Это наследство, которое оставил мне Рональд Макферсон.
– Что из Тарлоги? – Вперед вышел Джеймс, лицо у него расплылось в улыбке ясной, точно утреннее солнце.
Она кивнула.
Джеймс повернулся к Лахлану:
– Говорили, что акцизные очень хотели поймать его и назначили хорошую цену за его голову. Я слышал, что он умел за двадцать четыре часа шестьдесят раз опорожнить перегонный куб.
– Девяносто раз, – весело поправила его Дженет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21