ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

С тобой спокойнее.
– Тетя кончила расстраиваться?
– А что?
– Испугалась корон.
– По-моему, ничего особенного.
– Ну, а как теперь? – Снежина обернулась к Кирочке.
– Я же говорю: ты как ни причешешься…
– А мне они сначала тоже страшными показались, – призналась Снежина. – Мир полон неожиданностей.
– Пошли, и в самом деле сегодня опаздывать не стоит.
Девушки спустились по трапу. У экспериментального номера стенгазеты, полностью сделанного роботами, стоял доктор Павлыш.
– Жуткое зрелище, – сказал он. – Все правильно. Даже есть анонимное письмо в редакцию: «Долго ли гонг будет звенеть в неположенное время?».
Доктор Павлыш церемонно предложил дамам обе руки, и двери в кают-компанию раскрылись.
– С вашего разрешения, – кивнул Павлыш старшему штурману.
– Пожалуйста, – ответил Баков.
Его казачий чуб и усы были тщательно расчесаны. Старпом был в парадной форме. Знак космонавта дальнего плаванья вбирал в себя свет люстры и разбрасывал его зайчиками по углам кают-компании.
Все свободные от вахт члены экипажа уже сидели за столом. Снежина прошла на свое место между Павлышом и Кудараускасом.
Кухонный робот Гришка в кокетливом белом передничке (тетя Миля сшила для уюта) раскладывал приборы.
– А где тетя Миля? – спросил Малыш.
– Эмилия Кареновна, – позвал Баков. – Мы вас ждем.
– И праздничный торт тоже, – вставил Малыш.
– Эмилия Кареновна не придет, – быстро сказала Снежина. – Она себя плохо чувствует.
– Как так? – Старпом строго посмотрел на Павлыша.
Павлыш густо покраснел – румянец мгновенно разбежался по щекам, подобрался к голубым глазам и даже залил лоб.
– Она ко мне не обращалась, Алексей Иванович.
– Ничего особенного, – сказала Снежина. – Медицинская помощь не требуется.
Как-то все одновременно замолчали, и затянувшаяся пауза заставила всех обернуться к двери. «Сейчас они войдут, – подумала Снежина. – Может быть, им тоже немножко не по себе. Они войдут, увидят длинный стол: на одном конце место капитана, на другом – старшего помощника. Нам этот стол уже настолько знаком, что мы его и не замечаем. А их может удивить. Допустим, у них вовсе столов нет. А там дальше, за полураздвинутой зеленой портьерой, полукругом диван, перед ним шахматный столик, одной пешки не хватает; нарды: в них играют Малыш с доктором. На стене по обе стороны от двери – картины. Одна – отчаянный клипер, срывающий в стремительном полете верхушки волн, другая – лесное озеро…»
Капитан Загребин открыл дверь, чтобы пропустить гостей. Сначала корону Аро, потом корону Вас, а может, и наоборот. Загребин вошел за ними.
– Добрый вечер, – сказал он.
Загребин был официален и несколько торжествен. Светлые волосы зачесаны назад, на макушке хохолок.
– Разрешите представить, – произнес он, – наших гостей. С сегодняшнего дня – членов экипажа.
Гости заняли все свободное место между столом и дверью. Они были на голову ниже Загребина, но куда тяжелее и массивнее. Хвосты они закинули на плечи, чтобы не задеть мебель. Концы хвостов, роговые, раздвоенные, чуть шевелились. Гостям было тесно и неуютно. Они волновались.
– Добрый вечер, – сказал один из гостей.
На груди у него висела черная коробочка лингвиста.
Члены экипажа по очереди подходили к гостям, чтобы представиться. Все отлично понимали, что этого не следует делать – церемония затянулась, каждому приходилось огибать стол, протискиваться между стульями, потом возвращаться на свое место. Загребин не догадался сказать: сидите, но ошибку исправлять не стал, а отступил на шаг, в дверной проем.
Когда дошла очередь до Снежины, она протянула руку, и рука короны, тонкая, шершавая, как газетный лист, легко сомкнулась вокруг ее кисти. Снежина посмотрела в глаза гостю, отклонив голову подальше от страшноватого рога на хвосте. Глаз было несколько. Они протянулись цепочкой поперек головы.
– Корона Аро, – сказал гость.
Чешуйчатая зеленая кожа на его теле оказалась тонким комбинезоном.
– К сожалению, – добавил Загребин после того, как Малыш, последний из членов экипажа, вернулся на свое место, – наши гости не могут обедать с нами в кают-компаним. У них есть запас питания, которое отличается от нашего…
Снежине показалось, что со стороны буфетной донесся вздох облегчения.
Корона Аро – он был в более темном комбинезоне – потрогал концами соединенных перепонками пальцев сиденье кресла. Руки его были такими длинными, что ему даже не пришлось нагибаться. Загребин указал короне Вас кресло по другую руку от себя. Сам не сел – ждал, когда усядутся гости.
– Рискните, – сказал Павлыш.
– Разумеется. – Аро как-то сжался с боков, вытянулся, мягко вошел в круг седенья, охваченного подлокотниками, и замер, будто ждал, не упадет ли кресло.
– Очень удобно, – сказал он.
– Интересно, сколько они весят? – спросила шепотом Снежина у Павлыша.
За столом наступила секундная тишина, и все услышали шепот Снежины.
За Павлыша ответил Аро:
– Около ста тридцати килограммов.
Баков посмотрел на Снежину укоризненно. Он умел укоризненно смотреть на практикантов. Снежина не поднимала глаз, но чувствовала его взгляд.
– А я – сорок шесть, – сказала Кирочка Ткаченко, чтобы разрядить неловкую паузу.
– Спасибо, – ответил Аро.
Гришка в белом передничке заглянул в кают-компанию и спросил:
– Суп подавать?
– Пожалуйста, – кивнул Баков.
– И не забудь наших гостей, – сказал Загребин. – Ты знаешь?
– Да, я помню, – ответил робот.
Гришка поставил на стол супницу с борщом и принес коронам поднос с желеобразными кубиками.
– Передайте мне, пожалуйста, хлеб, – попросил Кирочку Малыш, краем глаза наблюдая за тем, как короны перекладывают кубики желе себе в тарелки. Они делали это ложками, посмотрев предварительно, как пользуются ложками люди.

5

– Слава, – спросила Кирочка Павлыша, – чем можно объяснить – такая древняя раса, а хвосты не атрофировались?
– Может, у них есть полезные функции, – ответил рассеянно Павлыш. – Надо будет поинтересоваться.
– Тебе хочется их исследовать? Взять анализ крови? – спросила Снежина, затягиваясь. На первом курсе ее чуть не исключили из института за курение.
– Бессмысленно. – Павлыш посмотрел в зеркало, похожее на Луи-Филиппа, и пригладил тугие кудри. – Все равно что шимпанзе захочет взять анализ крови у меня. Я сейчас о другом думаю: почему капитан до сих пор не рассказал нам, куда и зачем мы летим?
– Может, он сам не все знает? – предположила Кирочка.
– Они пошли на мостик, – сказала Снежина.
– Кто – они?
– Мастер, старпом и короны.
– А почему они все короны? – спросила Кирочка. – Бросила бы ты, Снежка, курить. Дышать нечем. Слава как доктор мог бы тебе сказать, что это вредно.
– Знаю без него. – Снежина погасила сигарету. – Хронический кашель курильщика, потом искусственные легкие и скучная старость в санатории.
– Может, и обойдется, – сказал Павлыш. – Чем мы можем быть полезны коронам? Я понимаю: если их надо куда-то подвезти, а собственный корабль далеко. Но ведь они же летели на своем,
– Вот что, Слава, – сказала Кирочка, – хочешь, поспорим, что через полчаса ты все будешь знать?
– Капитан просит свободных от вахт членов экипажа собраться в кают-компании, – раздался голос Бакова по внутренней связи.
– За тобою, Слава, торт ленинградского «Метрополя», – улыбнулась Кирочка.
– И, кажется, уже восьмой, – заметила Снежина.
– А я и не спорил, – сказал Павлыш. – Кстати, тортов всего пять.

6

Короны сели рядышком на диван. «Я к ним еще привыкну», – подумала Снежина. Она успела забежать к тете Миле. Тетя Миля уже знала, что короны не будут питаться в кают-компании, и относилась к ним куда мягче. Она даже сказала: «Правильно, что привезли с собой продукты. Чего мучиться на нашем рационе? Чуть ли не все – консервы. Луку всего килограммов пять осталось».
Загребин оглядел кают-компанию: все ли удобно устроились?
– Цыганков, – обратился он к Малышу, – в ногах правды нет. Разговор может получиться долгим. Эмилия Кареновна, вы не заняты?
– Иду, – отозвалась из буфетной тетя Миля. Капитана она не посмела ослушаться. Тетя Миля села за спиной Бауэра, подальше от корон.
– Сначала, – сказал Загребин, – я прочту перевод одного донесения. Этот перевод только что закончил Мозг. Поэтому я не рассказал все сразу после обеда. Я понимаю, на вашем месте я бы тоже удивился: чего это мастер таится?
– А мы нет, – сказал уверенно Малыш.
– Не верю, – отрезал Загребин и развернул лист бумаги. Потом с секунду подумал, свернул его и снова продолжил: – Перед тем как прочесть, скажу в двух словах предысторию этого документа. Как вы знаете, Галактический центр в последние годы ведет большую работу, чтобы исследовать звезды, и в первую очередь планетные системы нашей Галактики. Работа эта долгая, трудная, и Галактический центр привлекает к ней всех, кто может быть полезен. Не исключено, что после окончания нашего рейса «Сегежа» тоже уйдет в дальний поиск. Почему я называю «Сегежу», вы, надеюсь, понимаете. Пока на Земле кораблей этого класса три. Двигатели для них монтировали с помощью специалистов центра. Мы можем прыгать сквозь пространство. Без этого Галактику не освоишь. Так вот… – Загребин посмотрел на корон, которые сидели неподвижно, то ли опасаясь сломать диван, то ли внимательно слушали. В присутствии гостей Загребин немного стеснялся. Вроде бы стесняться нечего: корабль как корабль и команда хорошая, а все-таки… – Так вот, – повторил Загребин, – в ходе этих исследований… Шестнадцать лет назад Галактический центр встретился с нами. То, что он встретился с нами случайно, хотя мы уже самостоятельно вышли в космос, говорит, как трудны эти поиски. Могли бы не встретиться еще десять лет. К настоящему времени исследовано семь процентов планетных систем Галактики. Еще процентов тридцать планет находится под наблюдением. Среди них существует несколько пригодных для жизни. Одна из таких планет названа условно Синяя. Туда мы и летим.
Стало очень тихо.
– Расстояние? – вдруг спросил Иван Филиппович Антипин, второй механик.
– Девяносто три световых года отсюда, – сказал корона Аро. – Большой прыжок.
Снова пауза. Тогда капитан пригладил хохол на затылке и продолжил:
– Возникают вопросы. Несколько вопросов. Они возникли у меня, значит, и у вас тоже. Первый вопрос: почему мы туда летим? Второй: почему именно мы? Третий: зачем? Правильно?
– Правильно, – подтвердил Антипин. У него эти вопросы тоже возникли.
– Сначала ответим на первый. Для чего я и прочту донесение. Это длинный и очень подробный документ. Он будет лежать здесь, на столе, и каждый может прочесть его целиком, не торопясь. Я тут подчеркнул некоторые места. На них и остановлюсь…
Загребин снова развернул мелко отпечатанный лист перевода.
– Начинается он обращением: «Галактическому центру. Доклад автоматического разведдиска Г/П 31-4576. Цель полета – исследование планеты Синяя, на которой отмечен ряд взрывов большой мощности, очевидно, ядерного происхождения. Определение характера взрывов (сигнальный, конфликтный, нападение извне) и дальнейших мер».
– Ну и ну, – сказал тихо Павлыш.
– У меня у самого вопрос к нашим гостям, – произнес капитан.
– Пожалуйста, – ответил корона Аро.
– Откуда шло наблюдение за Синей планетой? Из Галактического центра? Визуально? Ведь расстояние – несколько парсеков.
– Другими словами, вы хотите спросить, когда произошли взрывы? Немногим более года назад, – сказал корона Аро. – Наблюдение велось не с нашей планеты, а с наблюдательной станции того сектора Галактики. А оттуда сигнал шел по каналу Галактического центра. Практически немедленно. Через три месяца после взрывов к планете ушел разведочный диск. Я правильно ответил на вопрос?
– Спасибо, – кивнул капитан. – Продолжим чтение: «При подлете к Синей планете уточнены ее физические характеристики. Диаметр по экватору – 13000 километров, расстояние до светила…». Ну, тут идет целый ряд данных… ага, вот, что нас интересует: «Температура на поверхности в пределах от плюс до минус тридцати градусов С; состав атмосферы:
1 2 3 4 5

Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...