ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

По звуку сигнала Бахрушин понял, звонит один из его помощников. Он поморщился, положил руку на вибрирующую трубку, но несколько секунд ее не снимал, как бы надеясь, что звонок смолкнет сам собой. Но звонок не смолкал, сотрясая воздух кабинета, нарушая внутреннее спокойствие Леонида Васильевича.«Будь ты неладен, Альтов! Вечно с утра беспокоишь. Знаешь, наверное, что у меня потихоньку налаживается рабочее настроение и хочешь подсунуть очередную гадость для размышлений» – .Полковник поднял трубку, приложил холодную после ночи пластмассу к уху и тут же услышал немного взволнованный, чуть испуганный голос своего помощника Альтова:– Леонид Васильевич, разрешите зайти?– Через два часа – пожалуйста.– Через два часа? Я бы вас тогда и не беспокоил, сам пришел.– Ну, что у тебя опять стряслось?– Есть интересная информация.– И не телефонный конечно же, разговор? – пробурчал в трубку Леонид Васильевич, уловки своих помощников он изучил досконально.– Так точно, – отчеканил заготовленные слова капитан Альтов, свои ответы он знал не хуже, чем его начальник вопросы.– Ладно, только давай бегом, у меня куча дел. – Положив трубку, Бахрушин снял очки и принялся рассматривать выгнутые просветленные специальным покрытием стекла, следя за причудливо-радужным отражением своего кабинета, знакомого ему до мельчайших деталей.Ему, как он ни старался, никогда не удавалось протереть стекла до идеального состояния. Вот пылинка – Бахрушин провел очками по лацканам дорогого пиджака. Теперь на стекле появилось вместо одной аж четыре пылинки.«Черт вас подери, размножаетесь как микробы. И откуда только эта пыль берется? Убирают ведь в кабинете каждый день, да и дома чистота идеальная, как в кремлевской операционной».Дверь открылась без стука. На пороге появился моложавый широкоплечий Альтов На этот раз на его лице не было обычной виноватой улыбки, в руке капитан держал кейс с кодовыми замочками – Проходи, Валерий Что стряслось?– Да я… Леонид Васильевич, хотел позвонить вам еще ночью…– Тоже мне, придумал! Ночью беспокоить немолодого человека? Это у тебя, Валерий, наверное, девочки завелись, страдающие бессонницей, так тебе и не спится, – пошутил полковник, хотя прекрасно знал, Валерий Альтов прекрасный семьянин, имеет двух хорошеньких дочерей и девочками на стороне по своей инициативе не интересуется.– Тут вот какое дело, Леонид Васильевич…– Ну, какое же у тебя дело? Не тяни, иди к столу, а то стоишь, как провинившийся ученик у двери, будто бы в штаны наделал или стекло разбил в туалете.Бахрушин злился на Альтова, называя его про себя пожирателем чужого времени. Излишняя щепетильность капитана не соответствовала темпераменту полковника ГРУ.– Нет, нет, что вы, Леонид Васильевич! – Альтов быстро подошел к огромному письменному столу и положил на него кейс. Затем огляделся по сторонам: это движение было таким, словно бы капитан опасался чужого глаза.– Не озирайся ты, как затравленный заяц!Никто не подслушивает, никто не подглядывает, проверено тысячу раз. Можешь даже матом на самого президента загнуть, и никто тебе ничего не скажет, если, конечно, сделаешь это искусно и в рифму.– Нет, что вы, Леонид Васильевич, даже на президента не могу, вы же знаете, я не люблю ненормативную лексику.– А вот я люблю, – буркнул полковник ГРУ, смахивая пылинку с зеленого сукна.Крышка кейса открылась совершенно бесшумно и на стол прямо к рукам Бахрушина легла непрозрачная пластиковая папка. Полковник сразу же догадался, в папке фотографии. Затем на стол легла маленькая видеокассета.– Что здесь? – спросил Бахрушин, пока еще не прикасаясь к папке.– Материальчик один. Вы посмотрите, Леонид Васильевич, – сказал капитан Альтов и вновь испуганно оглянулся на дверь. Она была чуть-чуть приоткрыта. Альтов быстро пересек по диагонали кабинет, плотно закрыл вначале одну, затем вторую дверь. По этим движениям полковник Бахрушин догадался, что дело действительно серьезное, а Альтов пришел к нему не с пустяками. Скорее всего, дело касается людей из их управления.– Посмотрите, – сказал Альтов.Бахрушин взял за уголок пластиковую папку и аккуратно вытряхнул на середину письменного стола фотографии. Поскольку на них не стояли номера, полковник Бахрушин понял: эти фотографии нигде не зарегистрированы, и он является одним из первых зрителей. От него зависит – пускать ли их дальше в дело или отложить в долгий ящик.– Кто еще видел? – не переворачивая снимки лицевой стороной к себе, спросил Бахрушин.– Фотограф и я, Леонид Васильевич.– Это свои люди, – буркнул Бахрушин, затем перевернул один снимок и принялся переворачивать, как карты в пасьянсе, все остальные.Он морщился, то снимал, то надевал очки, дважды протирал стекла, перекладывал снимки с места на место. Затем щелкнул пальцами. Жесты Леонид Васильевич любил красноречивые, употреблял их в тех случаях, когда сказать словами оказывалось дольше. Щелкнул он пальцами, давая этим знак своему помощнику, мол, понял, о чем идет речь. Этим же знаком он показывал Альтову, что ужасно хочет закурить.Капитан вытряхнул из пачки сигарету и вставил ее в пальцы полковнику Бахрушину. Затем щелкнул зажигалкой, но несколько секунд ему пришлось ждать, пока полковник сунет сигарету в рот. Бахрушин трижды затянулся, затем закашлялся, давясь горьковатым дымом.– Дрянь всякую куришь, Альтов.– По-моему, не худшие.– Дрянь, но главное – дым в них есть, – Что скажете насчет фото…– Черт подери, не может быть!– Фотографии не врут, – спокойно сказал Альтов, – не стал бы я заниматься монтажом для того, чтобы разыграть вас, Леонид Васильевич, ранним утром.– Ясно, не станешь, – Бахрушин еще не сколько раз переложил дюжину снимков, меняя их местами, таким способом восстанавливая хронологию событий, раскладывая фотографии в той последовательности, с какой они были сделаны. – А на кассете что?– На кассете тоже любопытный материал.– Так, – сказал полковник и пристально посмотрел на помощника, – кто о них знает? И кто дал разрешение на съемки? На то, чтобы снимать генералов ГРУ скрытой камерой, нужно разрешение самого высокого начальства.– Снимали по вашему указанию.– За дурака меня держишь? Полковник не может отдать приказ следить за генералом.– Собственно говоря, Леонид Васильевич, снимали не его, а того, кто с ним. Мы давно его вели, давно наблюдали. Вам же известно, он проходил по одному из дел.– Когда были сделаны снимки?– Я получил их вчера вечером. А на кассете стоит точная дата и время.– Это хорошо, – полковник Бахрушин поморщился, затем сел в кресло, сжал виски ладонями. – Ты, Альтов, конечно, наворотил дел. Если об этом кто-нибудь узнает, то с тебя не то что погоны сдерут, с тебя штаны спустят.– Но вы же, Леонид Васильевич, никому не скажете?– Я не скажу, а вот фотограф…– И он никому не скажет, – упредил Бахрушина Валерий Альтов.– Значит, так, Валера, – полковник Бахрушин ловким движением в два приема сдвинул фотографии – так, как сдвигают карты в колоду, затем две тонкие пачки положил изображением к изображению и сунул в пластиковую папку, – ты мне ничего не давал, я ничего не видел.– Но ведь с этим что-то надо делать!– Именно поэтому я тебе так и говорю.А затем Бахрушин нажал кнопку и предупредил секретаря, чтобы к нему в кабинет никого не пускали, ни с кем его по телефону не соединяли.Он подошел к стенному шкафу, подвинул дверцу влево. В шкафу стояло два телевизора и видеомагнитофоны. Он вставил кассету в один из магнитофонов, взял пульт, включил телевизор, поставил неподалеку стул, сел и принялся смотреть.Запись была недолгая, минут на двенадцать.Слышались шум улицы, сирены автомобилей, визг тормозов, негромкая радиомузыка из приемника.Даже воркование голубей и то временами врывалось. Полковник Бахрушин догадался, запись велась из автомобиля. Место, где происходила встреча генерала ГРУ Сергея Даниловича Пивоварова и невысокого мужчины с раскосыми глазами Леонид Васильевич узнал сразу. Генерал Пивоваров вел себя абсолютно уверенно – так, словно бы занимался чем-то обычным. Ни суетливости в его движениях, ни поворотов головы – резких, неожиданных – он не производил. Спокойно вышел из машины, подошел к человеку, стоящему у самого бордюра. Мужчины пожали друг другу руки и генерал, вытащив из внутреннего кармана пальто конверт вдвое больше почтового, передал его мужчине. А тот передал ему узкий плоский кейс. Несколько минут они разговаривали.Генерал Пивоваров поглядывал по сторонам, но не так, как человек, чего-то опасающийся, а как абсолютно спокойный, уверенный в своей безопасности. Просто с интересом поглядывал на молоденьких девушек, на парней, прогуливающихся по улице.А вот мужчина, получивший пухлый конверт из рук генерала ГРУ, тут же судорожно спрятал его за пазуху, при этом дважды настороженно оглянулся, чуть задержав взгляд на машине, из которой велась съемка. В этот момент камера дрогнула, и в кадре возник край приспущенного тонированного стекла.Капитан Альтов стоял за спиной Бахрушина, готовый в любой момент дать пояснения. От волнения он похрустывал суставами, разминая похолодевшие пальцы. Леонид Васильевич ни о чем не спрашивал, не отрывая неподвижного взгляда от экрана. Альтов от волнения начал вертеть металлический браслет часов на левой руке.Запись подошла к концу в тот момент, когда личная машина генерала Пивоварова отъехала.Леонид Васильевич, не поворачивая головы, не отрывая взгляд от экрана, нажал большим пальцем на кнопку пульта, перемотал кассету, и вновь просмотрел запись с самого начала. На этот раз он останавливал воспроизведение, всматривался в отдельные кадры. Особенно его заинтересовал момент, когда генерал Пивоваров протягивал конверт человеку с раскосыми глазами и получал от него кейс-атташе.Капитан Альтов от волнения снял часы и принялся перебирать звенья браслета так, как обычно перебирают четки. Единственное, чего он не делал, так это не шевелил губами, произнося молитву.– Что ты обо всем этом скажешь, Валерий? – задал вопрос Бахрушин, не поворачиваясь к Альтову.Тот молчал, словно воды в рот набрал.– Значит, сказать тебе, капитан, нечего?– Так точно, – ответил Альтов. – Не мог же я и дальше следить за Пивоваровым?– А ты еще скажи, что не следил.– Нет, конечно же, я проводил его до управления, ведь дело было во время обеда.– Ы-гы, понятно. Еще сигарету, – щелкнув пальцами, попросил Бахрушин. – А ты чего не куришь?– А можно? Прошлый раз вы мне запретили.– А? – спросил Альтов.– Это – в прошлый. Можно, можно, кури.Альтов тоже закурил. Кассета была извлечена из видеомагнитофона и исчезла в сейфе Бахрушина.– А что у тебя есть на второго? У тебя, небось, есть на него бумаги?– Конечно, есть, – хмыкнул Альтов, радуясь, что полковник не послал его к чертовой матери.Он подошел к столу, поднял утреннюю газету, лежавшую на дне кейса, под которой оказалась еще одна папка. Вытащил и положил ее перед Бахрушиным. В ней-то все фотоснимки были пронумерованы. А еще к снимкам прилагалось страниц двадцать мелкого компьютерного текста и кое-какие документы, снятые на ксероксе.– Знакомо мне это дело, – пробурчал, а скорее проворковал полковник Бахрушин, – оно такое же вялотекущее, как шизофрения, – после этих слов Бахрушин смахнул со стола еще одну пылинку. – Значит, так, Альтов, продолжай заниматься тем, чем и занимался. Следи за этим косым сектантом, держи его все время в поле зрения. Если куда-то будет уезжать, улетать, докладывай лично мне.– А майор?– О майоре забудь, будешь отчитываться передо мной.– Ас ним как? – Альтов явно боялся произнести слово «генерал».– Им я займусь сам. Субординацию, все-таки, соблюдать надо. А то какой-то капитан и вдруг начинает разрабатывать высший чин в нашем управлении. Тебе выше майора подниматься не стоит. Пехотинцев – тех можно и генералов, и полковников, и маршалов. МВД можно трясти от сержанта до генерала. Фээсбэшников можно… А наших лучше не трогать, штаны спустят с тебя, Валера. Понял меня?– Понял, – коротко ответил Альтов. – Разрешите идти?– А ты мне, кажется, еще не все сказал.– Вас, наверное, интересует, куда подевался переданный кейс и что было в нем?– А ты что, Альтов, рентген, насквозь видишь?– Догадываюсь, Леонид Васильевич.– Наверное, ты думаешь, что там лежали деньги? Этакие толстенькие пачки по десять тысяч в каждой и уложены они ровными рядами в один слой, а все остальное – мятые газеты и журнал «Огонек», чтобы пачки не стучали.
1 2 3 4 5 6 7 8

Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...