ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— За один месяц? Когда ты с пятью слугами отправился сражаться с шестьюдесятью противниками — соотношение просто немыслимое! — Лидия попыталась удержать тебя? Нет — ее интересовали драгуны, которые сделали такой великолепный поворот кругом, словно отряд круглоголовых.
— Она верила в мою победу!
— Помни, что умственно, а не телесно, тебе сорок пять лет, — настаивал беспощадный собеседник. — Неужели тебя так легко могут одурачить хорошенькая мордашка и соблазнительная фигурка?
— Я просто хочу все понять…
— Тогда вспомни, как Лидия настраивала тебя против Мег Йорк — против единственной женщины, которая тебя по-настоящему любит. Лидия ненавидит сэра Ника и, думая, что ты — это он, использует на тебе любовные хитрости, которым научилась у сэра Ника.
Фентон вскочил, закрыв ладонью глаза.
Он знал, что должен сдержать кипящий в нем гнев. Попытавшись отбросить назойливое нашептывание невидимого собеседника, Фентон сел перед окном и привел в порядок свои мысли. Он смотрел в черноту, покуда тиканье часов на туалетном столе не напомнило ему о времени.
Было без десяти девять. Фентон уже пришел к решению. Снова поднявшись, он положил часы в карман. В тот же момент в дверь тихонько постучали.
Вошел Джайлс.
— Сэр, — неуверенно начал он, — я не хотел вас беспокоить, но эта женщина Пэмфлин…
Джудит Пэмфлин, как всегда суровая и прямая, словно жердь, вошла в спальню.
— Миледи спрашивает, почему вы не пришли к ней после вашего возвращения. — Казалось, что мисс Пэмфлин усмехается. — Она также просила…
Рука Фентона легла на эфес шпаги. Джудит выбрала для своего прихода самый неподходящий момент, что отражалось на лице Джайлса.
— Ты нарушила мой приказ, — заговорил Фентон, — придя к миледи. Позже мы поговорим об этом. Все же, насколько я понял, твоя единственная добродетель заключена в преданности моей жене. Это так?
— Так.
— Тогда будь настороже. Сообщи миледи, что я должен выйти из дому по важному делу, но вернусь до полуночи.
Мисс Пэмфлин открыла рот, чтобы заговорить, но предпочла молчать, сохраняя на лице злобное выражение. Джайлс поспешно сунул ей в руку свечу, выставил ее из комнаты и закрыл дверь.
— Вы, правда, собираетесь выйти из дому, сэр? — осведомился он.
— А почему бы и нет?
— Потому что вы не в том настроении, сэр.
— Что ты можешь знать о моем настроении? — сухо спросил Фентон. Рана на боку сильно болела, усиливая охватывающее его возбуждение. — Джайлс, я хотел бы одеться как можно незаметней, — в его голове шевельнулось воспоминание. — Черный бархатный костюм, который ты принес мне в тот день, 10 мая…
— Сэр, — в отчаянии воскликнул Джайлс, — я плохой слуга! Я не почистил костюм как следует, а ведь на рукавах были пятна крови…
Фентон нетерпеливо махнул рукой.
— Не имеет значения! Подойдет и то, что на мне. — Он окинул взглядом свой серый костюм с серебряными полосами на жилете. — Иди в конюшню и вели оседлать мою лошадь.
С сомнением посмотрев на хозяина, Джайлс вышел из комнаты. Фентон извлек из шкафа мягкие кавалерийские сапоги выше колен с легкими шпорами, прикрепил к плечам плащ и нахлобучил на парик шляпу.
Взяв в руку канделябр с тремя свечами, Фентон начал спускаться вниз, стараясь издавать как можно меньше звуков Несмотря на это, шпоры все же позвякивали о доски пола. Больше всего он боялся, что Лидия выбежит из своей комнаты.
Спустившись на первый этаж, Фентон немного расслабился и поставил канделябр на стол. Открыв дверь книжного шкафа, он нашел том проповедей Тиллотсона, в который положил листок бумаги с двумя адресами Мег Йорк.
«Один из них, — подумал Фентон, найдя бумажку, — уже бесполезен. Джордж сказал, что Мег покинула дом капитана Дюрока. Но второй…»
Разгладив листок, прочитал:
«Около» Золотой женщины «, Чипсайд, Аллея Любви».
Несмотря на свое теперешнее состояние, Фентон едва не рассмеялся.
Спустя минуту Фентон нашел перед парадной дверью Красотку, которую держал под уздцы Дик с фонарем. Когда он вдел в ногу в стремя, то ощущал боль, не понимая, физическая она или душевная.
— Прекрасный вечер, сэр, — заметил Дик.
— Действительно прекрасный, — согласился Фентон.
Фентон поскакал к Черинг-Кроссу, едва натягивая поводья, а иногда и вовсе отпуская их. Было новолуние, вечер веял прохладой, на небе мерцало множество звезд.
Оставив позади Черинг-Кросс и Стрэнд, Фентон, проехав под Темпл-Баром, начал спускаться по Флит-стрит. Все дурные запахи мира ударили ему в ноздри, когда копыта Красотки стучали по доскам моста над Флитским рвом. Поднявшись галопом на Ладгейт-Хилл, Фентон натянул поводья, чтобы оглядеться.
Единственное освещение создавали только тощий месяц и звезды — уличных фонарей не было видно. Сзади и впереди, правда, поблескивали красноватые огоньки таверн. Но церковные колокола Чипсайда уже пробили девять, а это служило сигналом подмастерьям закрывать ставни и запирать лавки на ночь. Перед Фентоном лежало обширное пространство, освобожденное от обгорелых камней, где до большого пожара стоял старый добрый собор Святого Павла, и в этом месяце уже собирались заложить первый кирпич нового собора.
Объезжая с левой стороны соборный двор и спускаясь к Чипсайду, Фентон думал о прошлом, но не о Лондоне семнадцатого столетия. Он вспоминал, как в своей прежней жизни ездил верхом вдвоем с Мэри Гренвилл (или Мег Йорк) не в Сент-Джеймсский парк, а в Хайд-Парк, раскинувшийся позже там, где находился внушающий ужас Тайберн, как они купались в реке в Ричмонде. В свои восемнадцать лет Мэри отлично плавала. Однако он в возрасте более пятидесяти лет, сняв пенсне, быстро догонял ее.
Нет! Он должен думать о ней не как о Мэри Гренвилл, а только как о Мег Йорк — взрослой и весьма свирепой особе.
Копыта кобылы стучали по мостовым Чипсайда. Фентон натянул поводья, чтобы определить, где он находится. Неподалеку раскачивался в воздухе фонарь ночного сторожа.
Жаль, что прекрасный план реконструкции Лондона, составленный сэром Кристофером Реном, так и не был осуществлен после пожара. Однако существовавшие со средних веков улицы восстановили в прежних местах и с прежними названиями.
Фентон припомнил, что справа к реке спускаются Хлебная, Молочная и Деревянная улицы. Они назывались так потому, что на них продавались соответствующие товары. То же самое относилось и к Аллее Любви.
Следы пожара девятилетней давности все еще влднелись, однако большинство новых домов были построены из кирпича, и пожар помог справиться с чумной эпидемией. Следя, чтобы кобыла не оступилась на скользких булыжниках, Фентон отметил, что Аллея Любви была районом респектабельной бедности.
«Никто, — шептала ему Мег, — не знает, что я там живу. Никто не сможет найти и побеспокоить меня.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95