ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


- Кто бы ты ни был, - прошептал Амфитрион, - кто бы ты ни был...
И не договорил.
Вместо этого он повернулся к небу и морю спиной, оглядел свое испуганно молчащее воинство, криво улыбнулся жене и охающему Ликимнию - и запел... нет, скорее заорал на все побережье:
- Хаа-ай, гроза над морем, хаа-ай, Тифон стоглавый... ну, дети Ехидны! Хаа-ай...
- Хаа-ай, гроза над морем, - с обожанием в голосе подхватили ветераны, и даже изрядно помятый Ликимний присоединился к общему хору. Хаа-ай, гроза над миром!..
- Вот так-то лучше, - буркнул Амфитрион, тронул пальцем ссадину на бедре, поморщился и зашагал прочь от обрыва.
10
К ночи они добрались до окраины Крис - добрались изрядно промокшие, но без приключений, и жрецы местного храма Аполлона-Эглета [Эглет Сияющий, одно из прозвищ Аполлона], едва завидев священные лавровые венки, тут же разместили всех в примыкающих храму помещениях, специально предназначенных для паломников.
Расторопный Телем мигом определил, кто из жрецов главный, и удалился с ним, размахивая руками и втолковывая опешившему старцу что-то о внуках Персея, любимцах богов и тому подобных вещах. Лысина старого жреца встревоженно отражала свет звезд, Гундосый увлеченно ораторствовал - и, когда Телем вернулся, то следом за ним шла вереница храмовых рабов, согнувшихся под тяжестью плетеных корзин с разнообразной снедью и винными амфорами.
Амфитрион для виду пожурил вымогателя, и, как оказалось, зря главной причиной любезности жреца были отнюдь не речи Гундосого, а торговые галеры в гавани Крис, нагруженные тафийской данью; так что лысый служитель Солнцебога не без оснований рассчитывал на изрядную мзду в пользу храма.
О чем не преминул заявить Амфитриону с подкупающей откровенностью.
Правда, время он выбрал для этого неудачное - утром внук Персея проснулся с дикой болью в спине и содранных чуть ли не до мяса ладонях, на все намеки жреца только хмыкал и чесал расцарапанное бедро, а потом послал в гавань Ликимния и семерых солдат, отказав жрецу в невинном желании направить с Ликимнием добрый десяток дюжих рабов в качестве сопровождающих.
Жрец заикнулся было о невидимых стрелах Аполлона, поражающих не только преступников, но и скупердяев, а также о возможных дурных пророчествах пифии в Дельфах - но Амфитрион довольно-таки невежливо повернулся к жрецу спиной и без лишних слов пошел прочь.
Близ храма располагалась небольшая тенистая роща, в которой бил источник, излечивающий по поверью девяносто девять различных болезней. Таким количеством недугов Амфитрион не страдал, но, добравшись до источника, с удовольствием окунул в ледяную воду многострадальные руки и долго стоял так на коленях, закрыв глаза и наслаждаясь покоем полного безмыслия.
"И одиночества", - хотел сказать он себе, но не сказал, потому что минута слабости прошла, и звериное чутье, не раз выручавшее Амфитриона в его бурной жизни, подсказало ему обернуться и внимательно оглядеться по сторонам.
Шагах в десяти от него, полускрытый стволом ясеня и пышными кустами шиповника, на таком же морщинистом, как и он сам, бревне сидел старик. Жирный, обрюзгший старик с отвислой, почти женской грудью - отчего старику не стоило бы носить одежду, открывающую левое плечо и часть груди. Не стоило бы, а он носил. Может быть потому, что не мог увидеть себя. Впалые веки его, казалось, давно срослись и провалились вглубь глазниц, туда, где когда-то были глаза, а теперь были лишь мрак и память.
- Я знаю тебя, - негромко сказал Амфитрион, уверенный, что старик прекрасно слышит его. - Ты Тиресий, знаменитый прорицатель и уроженец Фив. Креонт еще жаловался, что как раз дома, в Фивах, ты объявляешься реже всего - особенно когда нужен позарез.
Старик с полным безразличием пожал плечами. Крупная муха, жужжа, села ему на щеку и деловито засучила передними лапками, но он даже не попытался согнать ее.
"В конце концов, - отрешенно подумал Амфитрион, - если я могу сидеть на земле, а этот слепец на бревне, то почему бы мухе не сидеть на его щеке?"
- Ты - Тиресий, - повторил Амфитрион, стряхивая с рук сверкающие капли. - Прорицатель. Говорят, тебя ослепила Афина за то, что ты видел ее обнаженной, но взамен дала дар прозрения.
- Говорят, - равнодушно отозвался Тиресий.
Голос его оказался неожиданно низким и звучным.
- А еще говорят, что тебя ослепила Гера, когда в ее споре с Зевсом о том, кто больше испытывает наслаждения в любви - мужчина или женщина? - ты принял сторону Зевса и сказал, что женщина берет себе девять частей наслаждения, мужчина же - всего одну часть. Гера ослепила тебя, а Зевс наградил прозрением.
- Говорят, - тем же тоном ответил старик.
- Так где же правда?
- Не знаю.
- Ну что ж, - Амфитрион встал, отряхнул колени и приблизился к ясеню, за которым сидел Тиресий, - во всяком случае, ты не можешь пожаловаться на несправедливость богов.
- Я и не жалуюсь, - спокойно сказал старик, глядя куда-то в сторону своими провалами вместо глаз. - Боги справедливы. Я даже могу представить себе бога, который отнимет у тебя, Амфитрион Персеид, твой дом, твою жену (Амфитрион вздрогнул), твоих детей и имущество, одарит тебя сотней болезней, а потом в награду за терпение даст взамен другой дом, другую жену, другое здоровье, других детей и другое имущество... Да, такой бог тоже будет справедлив. Но скажешь ли ты, что он еще и добр, этот бог?
Амфитрион отрицательно покачал головой, забыв, что Тиресий не может его видеть.
Слепец неторопливо протянул руку, его толстые пальцы безошибочно нащупали цветок шиповника, но Тиресий не сорвал его - так, подержал и отпустил, отчего куст слегка закачался, играя солнечными пятнами.
- Вот так и ты, внук Персея, так и я, зрячий слепец, - тихо бросил старик, - как вольный цветок в руке богов: могут погладить, могут сорвать, а могут...
- А могут и палец наколоть, - закончил Амфитрион, катая каменные желваки на скулах.
- Могут, - усмехнулся Тиресий. - Я не способен увидеть тебя земными глазами, гордый внук знаменитого деда, но я чувствую исходящее от тебя дыхание Ананки-Неотвратимости. Если ты хочешь о чем-то спросить меня спрашивай, потому что я скоро уйду. Или уходи первым и ни о чем не спрашивай.
- Когда я умру? - неожиданно для себя самого спросил Амфитрион, вглядываясь в безмятежное лицо слепца, заросшее редкими мутно-белесыми волосами, похожими на лишайник, растущий в пещерах.
- Нескоро. Хотя и неожиданно.
- Как я умру?
- В бою. Такие, как ты, редко умирают дома.
- У меня... у меня будет наследник?
- Да. Но тебе придется бороться за него с богом; и сперва победит бог, а потом - ты. Большего я тебе не скажу.
- Кто... кто побывал у меня дома той ночью?!
Почему-то Амфитрион не сомневался, что Тиресий твердо знает, о какой ночи идет речь.
Старик не ответил. Он грузно, долго разгибая хрустящие колени, поднялся с бревна и замер, опираясь на невесть откуда взявшийся посох и глядя поверх плеча Амфитриона.
- Я слышал гул голосов, - наконец разлепил бескровные губы Тиресий. Он доносился с Олимпа. И тот голос, которым гремит гром, возвестил, что у смертной женщины из рода Персея Горгоноубийцы вскоре родится великий герой. Скажи своей жене, о благоразумный Амфитрион, что она носит сына Зевса - и покушения на ее жизнь прекратятся.
Позади Амфитриона раздался сдавленный вскрик. Он быстро обернулся - и увидел белую, как снег, Алкмену, стоящую у источника и испуганно прижимавшую руки к груди. Амфитрион бросился к жене, крепко обхватил ее и привлек к себе - словно хотел втиснуть Алкмену внутрь, в свое бешено стучащее сердце.
"Ты слышала?" - спрашивало это сердце, огромно-неистовое, оглушающее, готовое разорвать грудь и огнем выплеснуться в мир, сжигая его или перестраивая заново.
"Да."
"Ты веришь его словам?"
"Да."
"Я люблю тебя..."
"Я люблю только тебя."
"Я знаю."
...Когда Амфитрион вновь посмотрел туда, где раньше находился Тиресий, там уже никого не было. Недвижимо стоял старый ясень, от источника, чья вода излечивает все болезни, кроме смерти и ненависти, в спину тянуло прохладой, расправлял свои розовые лепестки потревоженный цветок шиповника, и небо над рощей было бездонно-голубым и невинным, как взгляд новорожденного бога.
"Скажи жене, о благоразумный Амфитрион, что она носит сына Зевса - и покушения на ее жизнь прекратятся..."
- Тиресий не сказал, - Амфитриону казалось, что он кричит, как тогда перед скачкой над обрывом, но на самом деле он лишь беззвучно шевелил губами, - он не сказал: "Твоя жена носит сына Зевса". Нет, он сказал: "Скажи жене... скажи - и покушения прекратятся!"
- Я боюсь, - еле слышно сказала Алкмена. - Я очень-очень боюсь...
- Не надо, - ответил Амфитрион. - Зевс охранит тебя от всех бед.
- А ты?
- И я.
- Той ночью, - Алкмена ткнулась лбом в плечо мужа, - той ночью... кто был у меня первым? Ты - или Он?
- Я, - отчетливо произнес Амфитрион, радуясь, что жена сейчас не видит его лица, подобного лицу воина, чью открытую рану лекарь промывает кислым вином, - я был первым. Я был первым, а Он - вторым. Ты носишь сына Зевса, женщина из рода Персея. И ты ни в чем не виновата. Так что нам незачем ехать в Дельфы.
"Я достаточно громко сказал это, Тиресий? - мысленно спросил он. Достаточно громко, чтобы услышали все, кому надо?!"
И улыбнулся, счастливый произнесенной ложью.
11
Когда Амфитрион с Алкменой вернулись в храм - а это случилось отнюдь не скоро - там царили волнение и суета. Бегавшие туда-сюда жрецы расступались перед Алкменой, испуганно косясь на нее, храмовые рабы почтительно отводили глаза и украдкой творили охранные жесты, а пришедшие с Амфитрионом солдаты толпились во дворе, многозначительно переглядываясь, и на лицах их были написаны восторг и гордость.
- Что случилось? - Амфитрион ухватил бледного Ликимния за плечи и слегка встряхнул (лучшего средства для развязывания языков он не знал; вернее, знал, но оно не годилось для родственников).
Ликимний отчаянно замотал головой и поспешно отскочил назад.
- Я скажу тебе, о досточтимый Амфитрион, что случилось, - лысый жрец, непонятно как оказавшийся рядом, торжественно поднял правую руку к небу, отчего сразу стал похож на высохшую оливу. - Когда ты соблаговолил отправиться к источнику, я в это время приносил утренние жертвы у алтаря. И там мне было знамение. Только сперва я ничего не понял.
- А потом понял? - поинтересовался Амфитрион, еле удерживаясь от желания придушить старого дурака.
- И потом не понял, - степенно ответствовал жрец. - Просто потом явился Тиресий Фиванский (надеюсь, тебе знакомо это имя?!) и все мне растолковал.
Жрец посмотрел на свою воздетую ввысь правую руку, подумал, пожевал узким ртом и вскинул заодно и левую.
- Радуйся, женщина, - истошно затянул он, пугая рабов и птиц в кронах деревьев, - радуйся, отмеченная Зевсом, ибо...
Что "ибо", он сказать не успел, потому что увесистая ладонь Амфитриона смаху запечатала ему рот. Как ни странно, но все присутствовавшие сочли этот поступок вполне естественным - видимо, мужу женщины, отмеченной Зевсом, позволялось многое.
- Старец, чтоб я никогда тебя впредь не видал громогласным, Амфитрион для пущей убедительности заговорил языком бродячих певцов-аэдов, не зная, что почти дословно предугадал высказывание одного из будущих героев Эллады, которого в конце концов в ванной зарежут его собственная жена и ее любовник. - Толком давай говори и меня ты не гневай - да здрав возвратишься! Понял?
Старец поспешно закивал плешью и знаками показал: дескать, понял и впредь не буду.
- Отмеченная Зевсом... - донеслось из-под ладони.
- Это мы и сами знаем, - Амфитрион убрал ладонь и грозно обвел взглядом собравшихся.
- Что еще говорил Тиресий?
- Он говорил, - запинаясь, пробормотал жрец, - он говорил... что Громовержец объявил олимпийцам, будто с этого часа никогда не прикоснется к земной женщине.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":


1 2 3 4 5 6 7 8
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...