ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   принципы идеальной Конституции,   прогноз для России в 2020-х годах,   расчет возраста выхода на пенсию в России закон о последствиях любой катастрофы
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Вячеслав Денисов
Плохой хороший мент

Артистом Артур Веденеев был по жизни. Что, впрочем, не мешало ему быть и грамотным парнем. Неплохое сочетание для сыщика из уголовного розыска.
Со своими знаниями права, английского языка, «фени» и российской ненормативной лексики он без труда мог бы поступить на юридический факультет университета хоть прямо сейчас, хоть год назад. Но Артур не торопился. Ему нравилось то, чем он занимался сейчас. Веденеев был признанным авторитетом в районном Управлении внутренних дел и одновременно на плохом счету среди жуликов этого самого района. Начальники ценили его за интеллект и природную интуицию. За это же самое Артура не любили сторонники неконституционных способов обогащения. Подтверждением тому были ежемесячные премии, которые Артур получал под роспись в бухгалтерии «управы», и настенная роспись многих домов района. В ее адресности сомнений не оставляли метровые буквы «Смерть позорному мусору!» на торце пятиэтажки, в которой жил Артур. Были и надписи типа «Веденей сука!» на указателе поворота к Управлению, полностью раскрывающие сущность характера старшего лейтенанта милиции Артура Веденеева.
Его отношение к подобным угрозам и оскорблениям было непонятным для многих. Прошлым летом бабушка-соседка, ткнув пальцем в грозный «приговор» на стене, прошамкала Артуру на ухо заговорщически, как будто окружающие не знали на самом деле, кто из них двоих «мусор»:
– Ты почему этих говнюков не словишь, а? Ты посмотри, чего написано! А я ведь, почитай, кажинный день у двери твоей квартиры с известки маты наждачкой стираю. Этак я скоро стену сотру и в сортир к тебе через дыру попаду!
Артур посмотрел на «приговор», сделанный два года назад, и заметил:
– Да, надпись на самом деле стала неказистая. Некоторые буквы подзатерлись. Подновить бы…
Бабка плюнула себе под ноги и просеменила к лавочке – поделиться с соседками своим секретным разговором с Артуром.
А надпись действительно скоро подновили. Это случилось сразу после того, как опера из Управления задержали шайку «домушников». Но, несмотря на вынесенный «приговор», в доме и прилегающих к нему дворах Артура побаивались. Потому что общение с местными пьянчужками и дебоширами, если они, конечно, не нарушали статьи Уголовного кодекса, Веденеев сводил к минимуму и на интеллект не напирал. И если у подъезда открыто распивали водку, он подходил и молча разбивал бутылку об урну. А когда ночью прибегала соседка, побитая мужем, с жалобой, он так же молча поднимался в соседнюю квартиру, бил морду дебоширу и уходил домой, не обращая внимания на «спасибо» от жены усмиренного гражданина.
Однако и в обиду «своих» он не давал. Подъезжающие к дому «воронки» медвытрезвителя Артур отправлял назад, обещая, что разберется сам. Этих обещаний он никогда не нарушал. Местный участковый к дому даже не подходил, зная, что Веденеев тут хозяин. Причем хороший.
Артур не мог «просто» раскрыть преступление. Он не имел в кармане шаблона, поэтому каждое свое действие превращал в импровизацию. Пользуясь своим, дарованным им cвыше наитием, он за минуту мог сделать работу, на которую другие тратили дни и недели.
…Однажды, прибыв с дежурной группой по заявке, «неизвестные вырезали семью», Артур по ступеням взлетел на пятый этаж и зашел в квартиру, от пола до потолка забрызганную кровью. Обойдя врачей, хладнокровно пытающихся оказать помощь мужчине, Веденеев увидел на кровати окровавленного ребенка, истыканного ножом, и мертвую женщину, лежащую в коридоре в неестественной позе. Мужчина рыдал и бился в истерике, переживая смерть близких.
Оперативник шагнул в комнату.
Врачи, как могли, сдерживали мужа убитой женщины и накладывали на многочисленные раны повязки.
– Жить не хочу! Добейте меня!.. Сволочи!!! Как мне жить теперь?! Почему они меня не убили вместе с ними?! А-а-а!..
Увидев стоящего в дверном проеме опера с «макаровым» под мышкой, он закричал еще сильнее:
– Все равно вы их не найдете! Все равно! А как мне с этим жить?! Пристрели меня! Пристрели! – И к врачам: – Скажите, жена жива?..
Никто из стоящих вокруг ничего не «поймал». Слишком жутким казалось все происходящее. Ни у кого ничто не резануло слух! И лишь Артур за это мгновение смог увидеть ту искру, которая ведет к взрыву, то есть к краху.
Быстро шагнув к раненому, он оттолкнул врачей и, к их изумлению, грубо схватил мужчину за уши, оттянув их в стороны. Оторвав его рывком от пола за эти самые уши, он уткнулся лбом в окровавленный лоб главы семейства и заорал в пахнущий перегаром рот:
– Сука!!! Ты за что семью порезал?! Отвечай, падла!!! Быстро!!!
Истерика и вопли отчаяния мгновенно прекратились, и гримасу боли и горя на лице мужчины сменил какой-то сумасшедший оскал.
– Ведьма она!! Ведьма!! И выродок ее – от семени дьявола!
Вонючие слюни летели в лицо Артуру.
Сыщик с омерзением оттолкнул от себя убийцу и утерся рукавом рубашки. Поднявшись на ноги, он схватил хохочущего недочеловека за шиворот и, как фуфайку, поволок по окровавленной квартире.
– На допрос его. Живо!
Обращаясь уже не к дежурному следователю прокуратуры, а к детоубийце, Артур добавил:
– Лучше бы ты, ублюдок, сам дорезал себя до конца. Я искренне пойму тех ребят, которые за этого ребенка придушат тебя в камере. Не доехать тебе, падаль, до лагеря, не доехать…
Лето всегда отрывает от работы. А середина июля еще больше усугубляет желание плюнуть на все эти бумаги, дела, рапорта, боком-боком, незаметно, выйти из служебного здания и хоть часок побездельничать на городском пляже – купаясь и сквозь черные, солнцезащитные очки наблюдая за фигурами в открытых купальниках. Черные очки вообще вещь удобная. Они черные только издалека, а для того, у кого они на носу, они еще какие прозрачные! Вроде бы смотришь в сторону, туда, где волны заползают на мокрый и тяжелый песок, а на самом деле – вправо. Или – влево, в зависимости от того, где расположен в данный момент открытый купальник.
Артур нравился женщинам и часто этим пользовался. Если быть более точным, то слово «пользовался» не совсем подходит для определения отношений Артура со слабым полом. Более уместным было бы сказать – он «принимал» их любовь. Этот сыщик нравился многим девчонкам даже в Управлении, и те не скрывали этого. Постоянно опрятный вид, улыбка на лице и пьянящий аромат несменяемого никаким другим одеколоном «эксесса» сводили с ума одинаково и проходящих по коридору мимо Артура секретарш Управления, и забредших по необходимости в это учреждение потерпевших женского пола. И зарождались тогда в одних – вера в значимость занимаемой должности, в других – убеждение в том, что не сегодня-завтра найдут эти милые мальчики, такие, как этот, и золото, и доллары, и норковую шубку, что украли сегодня ночью. И не знали эти прекрасные потерпевшие, что этот мальчик мог запросто спросить:
– А что вам, мадам, одинокой женщине, дома-то не спится? Были бы в своей кровати – зимой бы шубку носили. А так к зиме нам с вашей шубкой не поспеть, нет, не поспеть… Так что пишите заявление по факту кражи и начинайте копить.
– Копить что?..
– Деньги.
– На что?..
– На новую шубу. Если найдем старую…
– Да какая она старая?!
– Хорошо. Если найдем предыдущую – две шубы будет. Вы, главное, заявление пишите. А иначе, как же мы будем преступление раскрывать? Нет заявления – значит, нет преступления, а раз нет преступления, то о какой шубе мы вообще говорим? Так что торопитесь – может, ее еще не успели продать эти злодеи…
В то время, когда женщина подробно излагала в заявлении, какие вещи пропали в результате тайного хищения ее личного имущества, то бишь кражи, и строила догадки оперативному дежурному, кто мог так безжалостно по отношению к ней поступить, в кабинет к улыбающемуся Веденееву уже заводили пацана в наручниках, которого он, Артур, сегодня ночью задержал, реализуя информацию осведомителя. Сыщик «слотошил» воришку с полной «боевой выкладкой»: отмычки, фомка – за пазухой, золото и норковая шубка – в сумке.
В тот момент, когда Веденеев беседовал с милой потерпевшей, эта сумка с ее шубкой стояла у него под столом и он незаметно гладил дорогой нежный мех…
Что поделать, нет заявления – нет кражи. А если нет кражи, как же на него «пойдет» ее раскрытие?
На следующий день счастливая женщина со слезами радости на глазах благодарила милиционеров за найденные вещи…
…Артур отпихнул от себя лежащие на столе документы и бросил на них авторучку.
«Черт, даже стержень закончился – так не хочется работать!»
Он поднял глаза к запылившейся до невозможности люстре под потолком и задумался, вынашивая план побега из здания районного Управления на пляж.
В тот момент, когда он мысленно сходил к начальнику розыска и доложил, что есть кое-какая информация и ее нужно проверить, получил разрешение и уже открыл дверь дежурки, которая открывала дорогу на пляж, его остановил совершенно реальный телефонный звонок.
Решив попробовать еще раз после разговора, Артур снял трубку.
– Слушаю. – Оперативник откинулся на спинку офисного кресла и одну за другой положил ноги на стол.
Хриплый, словно треснувший фагот, голос спросил:
– А Артура Сергеича можно?
– Нет, Бахарь, меня больше нельзя. Нельзя меня так иметь, как ты поимел меня неделю назад.
– Сергеич, бля буду, промашка вышла. Я, видно, недослышал у них чего! Они, в натуре, на «сто сорок шестую» хотели идти. Почему не пошли – ума не дам.
– Ну-ка, хорош базарить!
Артур разозлился, так как понимал, что каждое их слово сейчас пишется на магнитофонную ленту в небольшой комнате, расположенной на последнем, четвертом этаже Управления. В общем-то, ничего каверзного в этом не было – опер беседовал со своим информатором, но Веденеев терпеть не мог присутствия кого-то третьего, закулисного. Даже если бы он разговаривал с мамой, он все равно перенес бы разговор.
– Ну-ка, хорош базарить! Где ты сейчас находишься? Далеко или нет?
– Рядом.
– Тогда закинь в пасть мятную конфету и поднимайся ко мне.
– Конфету… На сигареты-то денег нет!
– Это я понял, когда ты позвонил. Если бы у тебя были деньги, то ты вряд ли бы меня осчастливил своим появлением. Иди, я сейчас позвоню вниз, чтобы тебя пропустили.
– Иду, иду, Сергеич…
Пляж, вместе с яркими открытыми купальниками, как мираж, отодвинулся дальше, но не исчез.
Артуру позвонил вор-рецидивист в прошлом, а ныне – спившийся и опустившийся гражданин по фамилии Бахарев. Раскрыв по его информации несколько квартирных краж, Артур стал замечать, что Бахарь стал вялым в поддержании оперативной связи, а иногда даже подбрасывал дезинформацию. Сыщик почувствовал это сразу. Среди всех агентов, состоящих с ним на связи, Бахарь был самым ненадежным. Но… все-таки был. Был, потому что у него, Бахаря, не было иного выхода.
Артур справедливо делил всех информаторов, «дятлов», на четыре категории. Первая – это законопослушные граждане. Они понятия не имеют, что играют одну из главных ролей в раскрытии преступлений районного масштаба. Они охотно подливают сыщику чай в чашку и накладывают ему в розетку малиновое варенье, делясь всеми событиями во дворе и прилегающих к нему окрестностях. Вторая категория – пойманные на «крючок», причем намертво, преступники. Позапрошлым летом Бахарь, спьяну, имел глупость залезть через забор в огород к собственному племяннику и украл из клеток четырех кроликов.
Он был пойман Веденеевым с поличным, когда доваривал дома суп из четвертого, последнего. Артур разрешил ему доварить и съесть этот суп, по ходу дела объяснив, что ему, вору-рецидивисту Бахареву, за этих зайцев на этот раз чалиться придется минимум пять лет. Но кража кроликов так и не была тогда раскрыта и висела темняком в Управлении…
Третьей категорией «дятлов» были наиболее опустившиеся граждане, готовые «сдавать» всех направо и налево за бутылку спирта, двадцать рублей или за дозу «дури», то есть наркотика.
1 2 3
Загрузка...

научные статьи:   теория происхождения росов-русов,   циклы национализма и патриотизма и  пассионарно-этническое описание русских и других народов мира и 
загрузка...