ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Анна Ольховская
Первый раз

Часть I

Глава 1

«Голова болит, зубы ни к черту, сердце жмет, кашляю ужасно, печень, почки, желудок – все ноет! Суставы ломит, еле хожу. Слава богу, что я не мужчина, а то была бы еще предстательная железа!»
Под этой жалобой Фаины Раневской на свое самочувствие я готова подписаться обеими руками. Вот появятся силы, смогу поднять карандаш – тогда и подпишусь. А пока… Пока мерзопакостное создание, гнуснейший вирусный тип по имени Грипп самым подлым образом превратил меня в развалину. Практически древнегреческие руины получились. Или древнеримские? В общем, на широкой кровати рассыпаются сейчас в прах роскошные когда-то дворцы, ухоженные сады, великолепнейшие храмы… М-да! Температура, господа, жар, бред, горячка. Нет-нет, руины имеют место быть, а вот насчет великолепия с роскошью…
– Зайцерыб, ты как там? – жалобно донеслось из коридора. – Можно к тебе?
– Лешка, – хрипло просипела я, – сколько раз можно повторять: моя болезнь – это локальный случай, а если заразишься ты, то превратишься в биологическое оружие дальнего радиуса действия.
– Почему сразу дальнего? – Ручка двери укоризненно покачалась.
– А кто завтра на гастроли в Челябинск едет? Куда уж дальше! И вот, – я поудобнее устроилась на подушках, – придут зрители на концерт, нарядные, с цветами, а уйдут с соплями.
– Вот ни слова в простоте не скажет, – заворчал Лешка. – Все норовит рифмами глаголить. А то и вещать! Ладно, толстик, – он поскреб дверь пальцами. Дверь, как мне показалось, жеманно хихикнула. – Я побежал. Дел перед отъездом, как всегда, невпроворот. Катерина уже пришла, в кухне хозяйничает. Слушайся ее во всем и побыстрее выздоравливай. Я соскучился. Целую!
– Радуйся, что пока не в холодный лоб, – исключительно из-за происков высокой температуры продолжала вредничать я.
Именно в лоб, правда, в горячий, и влетел воздушный поцелуй, коварно посланный мужем из-за приоткрытой двери.
Дверь захлопнулась прежде, чем я успела достойно ответить. Слышно было, как Лешка отправился в кухню, о чем-то там погудел с Катериной, нашей домоправительницей, затем дошла очередь хлопнуть и входной двери.
Замурлыкала тишина. Не та холодная и безжизненная, что бывает в пустых аудиториях и закрытых на ночь музеях, нет. Другая. Теплая, уютная, наполненная ярким светом утреннего солнца, позвякиванием посуды в кухне, вкусными запахами, украдкой просачивающимися оттуда же. Она обволакивала и убаюкивала, закрывала мягкими ладошками глаза… Я не в состоянии была ей сопротивляться и погрузилась в пушистую дрему. Но тишина почему-то мурлыкала все громче, вот она уже начала топтать меня мягкими лапками. И проводить пуховкой по лицу. И щекотать мне нос…
– А-а-апчхи!!!
Тишина страдальчески поморщилась, но массаж не прекратила. Врачевательницу звали Сабриной, и это была вторая по важности персона в нашем доме после Катерины. Мы с Лешкой были салабонами, которыми эти старослужащие помыкали как хотели. Причем абсолютно не считаясь с нашим мнением!
Вот и сейчас: огромная пушистая бегемотиха, появившаяся в результате какого-то генетического сбоя после акта страстной любви между норвежским лесным котом и сибирской кошкой, взгромоздилась мне на грудь и вытаптывала мой кашель.
– Саба, брысь! – Моя вялая попытка сопротивления была смята усилившимся топотанием и повторным боданием в нос.
Пришлось смириться. В который уже раз. Кто тут венец творенья, в конце-то концов?! Ой! Извините, ваше кошачье высочество, не извольте гневаться, я абсолютно с вами согласна. Конечно же, коты.
Вскоре Сабрину сменила на посту Катерина, вкатившая в комнату столик на колесиках. Хрупкая столешница была плотно заставлена тарелками, стаканами, чашками, пузырьками и прочей дребеденью. Бедняга столик держался из последних сил, натужно поскрипывая колесиками. Дородная Катерина, чей свекольный румянец сиял даже сквозь марлевую повязку, не обращая внимания на мои капризы и нытье, заставила меня поесть, напичкала лекарствами и даже умудрилась перестелить постель, не вытряхивая меня оттуда.
Знаете, на что это больше всего походило? Жизнерадостная девочка Катя играет со своей куклой в доктора. Спасибо, хоть не держала куклу за ногу вниз головой, когда постель перестилала.
Кукла, то бишь я же, на протяжении всей экзекуции размышляла над глобальными вопросами мироздания. Например: зачем Катерине марлевая повязка на физиономии, если съеденный ею с утречка килограмм чеснока давно уже уничтожил всех микробов в радиусе трех метров вокруг эпицентра?
А тем временем меня плотно укутали в одеяло, нахлобучили на голову шапочку с помпончиком и открыли форточку. Проветривать. Вот за это – отдельное спасибо.
Лежу теперь спеленутая, только соски с погремушкой не хватает, и думаю – как же я дошла до жизни такой?
Да очень просто. Не жилось мне, Анне Лощининой, журналистке на вольных хлебах, спокойно в своем городе, не паслось мирно на журналистском пастбище – потянуло меня песни писать! Вернее, тексты песен. Правда, на это меня спровоцировал мой приятель, Илюха Рискин, но факт остается фактом – у меня получилось. Песнями заинтересовался Алексей Майоров, звезда отечественного шоу-бизнеса. И понеслось! Знакомство с Алексеем; наш творческий тандем; соприкосновение с таким явлением, как фанатизм. От этого «соприкосновения» меня штормило так, что надежды уцелеть почти не было. Подмосковная психушка, цунами в Таиланде, лагерь бедуинов в Египте – ничего себе моментики жизни![1] Но все это в прошлом, а в настоящем – мой муж, моя половинка, моя жизнь – Лешка. Алексей Майоров.
И в качестве бонуса – его (а теперь уже наша) домоправительница Катерина. Которая и принесла в наш дом полгода тому назад крохотный пушистый комочек с гордым именем Сабрина. Бомбу замедленного действия.
Бомба попыталась было снова взобраться ко мне на кровать, но вовремя появившаяся Катерина пресекла эту попытку на корню, подхватила бомбу под мышку, закрыла форточку и отбыла в кухню. В качестве компенсации за причиненный мне моральный ущерб она принесла мне книги и газеты.
Что ж, посмотрим, чем решила меня порадовать Катерина. Так, детективчик. То, что нужно в моем состоянии, тем более что автор – дама. Значит, без ведер крови, без смакования сексуальных сцен, без натурализма, в общем. Легкое ненавязчивое чтиво.
Где-то через час знакомства с творчеством писательницы из Питера мои уши все настойчивее стали натягиваться на затылок, глаза – скашиваться к переносице, а мозги совсем разжижились и озадаченно побулькивали в голове. Возможно, сюжет был закручен лихо, не знаю. Не смогла поймать за хвост постоянно ускользающую суть интриги, поскольку с трудом продиралась сквозь имена, данные автором своим героям. Последний раз такую подборочку я слышала в КВН, но там это было коротко и смешно. А здесь… Когда зеленоглазого красавца-брюнета, мужественного северного мачо, лихого опера зовут что-то типа Фемистокл Аркадьевич Свинцицкий, а его помощницу, знойную библиотекаршу – Олеандра Повсикахиевна Рубероид-Стечкина, до сути повествования добраться нелегко. Практически все действующие лица носили столь же гордые имена, и потому вскоре я сдалась. Вот поправлюсь, силенок прибавится – тогда да, тогда я смогу!
Посмотрим газеты. Так, все ясно. Катерина осчастливила меня своим любимым чтивом – еженедельниками, содержащими минимум политики, максимум «жизненных» историй. Особенно я люблю разделы знакомств в таких газетах просматривать – чего там только не увидишь!
Чихая и кашляя, на помощь хозяйке подтянулось чувство юмора и угрюмо уселось рядом, недовольное моей неугомонностью. Давай, хозяйка, наслаждайся, если тебе неймется, попробую помочь.
Скоро от угрюмости и уныния не осталось и следа. Рубрика не обманула моих ожиданий. Класс: жених ищет невесту, согласную жить на земле, выращивать клубнику, цветы и прочие деликатесы! Другой познакомится с хрупкой девушкой двадцати пяти – тридцати лет, приятной полноты. А вот еще…
Разыгравшееся чувство юмора резко затормозило, издало неразборчивый вяк и булькнуло кверху лапками в моментально разжижившийся мозг. Да что же это такое сегодня, а?! Люди из Санкт-Петербурга решили меня окончательно убедить в моей же умственной неполноценности? Привожу сей шедевр дословно: «Мужская строгая требовательность к себе, собранность, подтянутость, ответственность в откровенности и проницательности с творчеством на «мах» ищет единство духа только Девичьей Чести в красивой, симпатичной, высокой с работоспособностью создать до виртуозности, не гнушаясь бытовым. Далее зависит от самой. Фотография обязательна – не скрыть содержание. Честность, если нужен ответ. Желательно провинция. Сам из Санкт-Петербурга, но в деревне. Созерцать лес в утешения и покой». (Орфография и пунктуация сохранены.)
Всхлипнул и разрыдался телефон. Я взяла трубку:
– Да, слушаю.
– Добрый день. Будьте, добры, пригласите, пожалуйста, Анну Майорову.
– День, конечно, добрый, но выполнить вашу просьбу я не могу, – улыбнулась я.
– Почему? – безупречно-вежливый женский голос превратился в растерянный. – Я ошиблась номером? Извините, пожалуйста.
– Эй-эй, Сашка, не вздумай трубку бросать! – заторопилась я. – Ты что, чучундра, какая я тебе Майорова, я по-прежнему Лощинина, забыла?
– Ой, Анетка, это ты, – рассмеялась моя собеседница. – А я тебя и не узнала, ты таким басом говоришь! Я думала, это ваша Катерина трубку взяла.
– Ничего и не басом, – возмутилась я, – а с очень даже эротичной хрипотцой, приобретенной в результате неравной борьбы с гриппом.
– Наш сантехник Коляныч с такой же эротичной хрипотцой обычно бутылку водки вымогает, без которой кран от протечек, по его словам, не избавится ни за что, – хихикнули в трубке.
– Вот чего-чего, а чуткости и поддержки от тебя не дождешься, Александра Игоревна. А ведь ты мать! – пафосно завыла я. – Причем двоих детей мать! И должна свою материнскую нежность и ласку распространять вокруг себя концентрическими волнами, дабы все, попадающие в зону их действия, ощущали себя защищенными и любимыми. Твоими птенчиками, твоими…
– Вижу, я не вовремя, ты совсем плоха, деточка, – нарочито заботливо прокудахтала Саша. – А позови-ка ты к телефону Катерину, я ей пару материнских рецептов продиктую, как тебя лечить. Там есть такие миленькие ингредиенты, как медвежья желчь, барсучий жир, сушеные летучие мыши, кровь сорокалетних мужчин-девственников…
– Нет!!! Только не это! Я все поняла, больше не буду!
– То-то же.
– А что у тебя слышно? Ушла в глухое подполье, месяц на связь не выходила. Мобильный выключен, по домашнему телефону пару раз звонила – застать не могу. Я просила Славку передать, чтобы ты проявилась, но от тебя ни ответа, ни привета. Твой сынуля ничего тебе не передавал? – спросила я.
– Да он передавал, – тяжело вздохнула Саша, – просто… Понимаешь, такая ситуация сложилась, что я даже и не знаю. По телефону как-то…
– Так, понятно. Пан Голубовский резвится?
– В общем, да.

Глава 2

С Сашей Голубовской я познакомилась относительно недавно, где-то с полгода тому назад. Лешка собирался на гастроли по Белоруссии, а мне давно хотелось побывать в этой стране. Уж очень противоречивые мнения слышала я о бывшей советской республике, дровишки в костер моего любопытства подбрасывались постоянно.
Стояло лето, первое наше спокойное лето. Два предыдущих были совершенно безумными, и тем ценнее казались мгновения релакса и покоя. Хотя, со стороны, круговерть нашей жизни спокойной ну никак назвать нельзя: у Лешки постоянные концерты, поездки; и я тоже не бездельничала, наладила контакты с парочкой гламурных журналов. Но мы были вместе, и ни одна тучка не выплясывала тарантеллу на нашем небосклоне. Поскольку я публиковалась под своей фамилией, а для широкой публики наш союз с Лешкой по-прежнему оставался тайной, особого ажиотажа вокруг моих материалов не было.
1 2 3 4 5 6 7

загрузка...