ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

 

Написанное Лавкрафтом | Написанное о Лавкрафте | Приложение
Г.Ф. Лавкрафт, Соня Грин
Ужас на берегу Мартина
Мне никогда не доводилось слышать даже приблизительно адекватного объяснения того ужаса, что произошел на Берегу Мартина. Несмотря на большое количество свидетельств, среди них не было и двух одинаковых; и в итоге решение, принятое местными властями, содержит чрезвычайно странные несоответствия.
Возможно, эта неясность естественна ввиду небывалости ужаса, того кошмара, что парализовал всех, кто видел его, равно как и вследствие усилий, предпринятых владельцами фешенебельного курорта Уэйвкрест-Инн для того, чтобы замолчать те события, получившие огласку после статьи профессора Ахона "Ограниченно ли познание Человечеством гипнотических сил?"
Вопреки всем препятствиям я собираюсь представить свою связную версию случившегося, поскольку я созерцал отвратительное явление и уверен, что оно должно стать известным из-за тех ужасных последствий, которые оно может иметь. Берег Мартина все еще популярен как морской курорт, и я содрогаюсь при мысли об этом. В самом деле, теперь я вообще не могу смотреть на океан без дрожи.
В судьбе порой бывают кульминационные моменты драматического характера. Ужасный случай, произошедший 8 августа 1922 года, являлся скорым следствием жуткого и, несомненно, удивительного инцидента неподалеку от Берега Мартина. 17 мая экипаж рыбацкого судна "Альма" из Глочестера под командованием капитана Джеймса П. Орна, уничтожил после почти сорокачасовой схватки морское чудовище, чьи размер и облик вызвали сильнейшее возбуждение в научных кругах. Несколько бостонских таксидермистов с большими предосторожностями сумели сохранить тело монстра.
Существо было приблизительно пятидесяти футов длиной и имело форму, похожую на цилиндр около десяти футов в диаметре. Судя по наличию жабр и других основных органов это, очевидно, была рыба, но с некоторыми загадочными изменениями - типа рудиментарных передних конечностей и шестипалых ног в области грудных плавников. Эти необычные изменения вызвали самые широкие толки. В высшей мере необычный рот существа, его толстая чешуйчатая шкура и единственный глубоко посаженный глаз были не менее примечательными странностями, чем его колоссальные размеры. Но когда натуралисты объявили существо организмом детеныша, который не мог родиться ранее нескольких дней назад, общественный интерес к нему достиг крайней степени.
Капитан Орн, с типичной для янки практичностью, добился получения судна, достаточно большого, чтобы погрузить на его борт тело существа, и предпринял меры для обеспечения выставки своего трофея. В результате умело организованных плотницких работ он обустроил на корабле превосходный морской музей. Отправившись на юг, в район респектабельных курортов, он поставил свое судно на якорь у причала гостиницы на Берегу Мартина и вскоре собирал обильный урожай оплаты за вход в музей.
Чрезвычайная необыкновенность существа и то значение, которое оно приобрело в умах большого количества ученых из разных мест, вместе сделали его сенсацией летнего сезона. Все понимали, что существо было абсолютно уникально, - а с научной точки зрения его уникальность имела революционный характер. Биологи уверенно доказали, что чудовище радикально отличается от рыбы столь же огромных размеров, пойманной у побережья Флориды. Очевидно, это был обитатель почти невероятных морских глубин, возможно, тысяч футов. Его мозг и основные органы указывали на незаурядную развитость, и мало что связывало его с царством рыб.
Утром 20 июля шумиха вокруг существа еще более возросла в связи с исчезновением судна вместе с его загадочным сокровищем. Шторм, бушевавший предшествующей ночью, оторвал корабль от причала, и судно навсегда пропало из поля зрения человека, несшего вахту на берегу и проспавшего бурю. Капитан Орн, опираясь на поддержку научных кругов, был снабжен большим числом рыбацких лодок из Глочестера. Он произвел обширные поиски, но единственным их результатом были лишь возбужденный интерес и разговоры общественности. К 7 августа надежды развеялись, и капитан Орн возвратился в гостиницу Уэйвкрест, чтобы уладить свои дела на Берегу Мартина и посовещаться с теми учеными, что оставались там. Ужас наступил 8 августа.
Это произошло в сумерках, когда серые морские птицы парили низко над берегом, и восходящая луна пересекла морские воды блестящей дорожкой света. Сцена была во всех отношениях впечатляющей и важной для запоминания. По берегу шаталось несколько бродяг и последних купающихся, пришедших сюда из отдаленной группы коттеджей, скромно разместившихся на зеленом холме к северу, или из возвышавшейся по соседству на вершине утеса гостиницы, чьи внушительные башни демонстрировали ее богатство и великолепие.
В пределах хорошей видимости находилось несколько других очевидцев, праздно проводивших время на высокой, освещенной фонарями веранде гостиницы, и делавших вид, что наслаждаются музыкой из роскошного танцевального зала внутри. Эти очевидцы, среди которых были капитан Орн и ученые, присоединились к группе на пляже прежде, чем ужас достиг апофеоза; вместе с ними было множество постояльцев гостиницы. Таким образом, не было недостатка в свидетелях, которых последующие события повергли в страх и сомнение по поводу того, что они наблюдали.
Не осталось точных записей времени, когда началось это событие, хотя большинство говорит, что яркая круглая луна была "около фута" выше низко стелящегося над горизонтом тумана. Они упоминают луну, потому то, что они видели, казалось, призрачно связанным с ней - своеобразное смутное, плавное и одновременно пугающее волнение, которое, извиваясь, приближалось от далекого горизонта вдоль мерцающей линии отражающихся лунных лучей. Однако это волнение вроде бы исчезло прежде, чем достигло берега.
Многие не замечали это волнение до тех пор, пока о нем не напомнили более поздние события; но на самом деле оно было весьма выраженным, отличающимся по высоте и траектории движения от обычных волн вокруг него. Некоторым очевидцам показалось, что в нем было что-то "коварное и злонамеренное". И когда волнение, затаившись, замерло у дальних черных рифов, внезапно оттуда из сверкающих морских вод донесся ужасающий крик, вопль муки и отчаяния, одновременно жалобный и издевательский.
Первыми на крик отреагировали двое спасателей - крепких парней в белых купальных костюмах с большими красными буквами на груди. Помощь утопающим была их работой, и, хотя они не нашли ничего привычного в неземном завывании, повинуясь чувству долга, решили проигнорировать необычность звука и отправились в его направлении.
1 2 3