ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Придвинувшись и вцепившись в бюст Шуберта, Китти теперь смогла увидеть Лизандера и Гермиону, обнаженных, в большой бледно-серой четырехспальной кровати Раннальдини. С вишнево-красных камчатых стен на них равнодушно взирали девушки с миниатюр Ренуара и Ватто. Джек, поблескивая глазами-бусинками, посматривал на хозяина, занимая сторожевой пост в кресле.
Раннальдини обернулся, порочно улыбаясь:
– Смотри, Китти.
– Двустороннее зеркало в стене, – захихикал Мередит. – По-моему, оно из нас самое сексуальное.
– Это уж точно, – произнес Рудольфе, держась за член своего дружка. – Раннальдини, а нельзя ли нам встать в очередь к нему? Черт, ну видели ли вы что-нибудь прекраснее?
Прижавшись к зеркалу, Китти удивилась, почему ее боль не разбивает стекло. Как же Лизандер не видит ее? Хотя его совокупление с Гермионой было беспорядочным, нестерпимо больно смотреть на его бледное тело на этих красных шелковых простынях.
– О Господи, пожалуйста, помоги мне, – прошептала она.
– Бедняжка, ты пропустила блестящее представление, – сказал Раннальдини. – Твой дружок работал с живостью целого оркестра. Не все ноты верны, но сколько энергии.
«Это же Малый из Парадайза», – с ужасом подумала Китти, в то время как Гермиона, выскользнув из-под тела Лизандера, взяла его вялый член своими прекрасными улыбающимися губами.
Вскрикнув, Китти умчалась в свою спальню, где нашла леди Числеден, занимающуюся тем же самым с мужчиной в ослиной голове на ее одеяле, вышитом цветами.
Хлопнув дверью, Китти на мгновение прижалась к ней, пытаясь совладать с болью, которая была во много раз сильнее той, что доставлял ей своей неверностью Раннальдини. Из всех его любовниц Гермиона больше всех использовала ее, оскорбляла и унижала, а теперь спокойно украла у нее Лизандера, единственного мужчину, которого Китти, как она теперь понимала, когда-либо любила. Можно остановить палача, сказав ему то, что он хочет услышать, но нельзя остановить эту бесконечную боль.
– Н-да, такого разгрома я еще не видел!
Один из поставщиков провизии чесал голову над осколками стекла, сверкающими среди лепестков роз. Китти смутно заметила священника, за которым гналась взвизгивающая вакханка, и мечущегося в панике в лабиринте «Валгаллы» констебля в одном шлеме. Когда же она подняла глаза к луне, то увидела, что та, как и Лизандер, потеряла свой нимб.
А вечеринка и не собиралась сдавать темпы. На винных пятнах соль лежала подобно снегу – Леди Числеден громко вопила, обнаружив, что мужчина с ослиной головой, которому она сдалась час назад, не кто иной, как хитрющий мистер Бримскомб.
Джой Хиллари, очень занятая тем, чтобы остановить совокупление пар, застыла в восхищении, когда заметила, как Мериголд, хихикая, исчезает в кладовке для метел с мужчиной в маске Нейла Киннока.
Силой открыв дверь, она вылила на них содержимое ржавого пожарного ведра, прокричав:
– Как же ты, Мериголд, появишься с такой репутацией на заседании приходского совета?
– Я занимаюсь любовью с собственным мужем, тупая ты корова, – взвизгнула Мериголд, которую сзади покрывал Ларри, получивший большую часть содержимого ведра.
– Но он же пришел в костюме льва, – в замешательстве произнесла Джой.
– И под ним был не ягненочек, – Мериголд швырнула в Джой мусорным ведром и пинком захлопнула дверь.
– Я хочу к мамочке, – всхлипывала Наташа.
– А где она? – спрашивал Ферди, поглаживая ее промокшие от слез волосы.
– Думаю, что в Нью-Йорке.
– Я отвезу тебя к ней, – сказал Ферди. – Сразу же, как покажу Рудольфо «Парадайз – Грандж».
– На твоем месте, Гвендолин, – говорила Джой, пытаясь обрести былую уверенность, – я бы немного подсушила твое симпатичное платье.
В это время в своей башне, лежа на другой огромной постели, окруженный восхищенными возгласами оперной толпы из «Саломеи» в собственном исполнении, несущимися из динамика, Раннальдини предвкушал удовольствие.
– Согласно Саду, – бормотал он, – удовольствие увеличивается пропорционально воображаемым ощущениям. А наиболее мощные ощущения, – он застонал от наслаждения, когда Хлоя впилась в него пальцами с длинными ногтями, – производятся болью. Настоящий сладострастник не обходится без огромного количества боли.
Он широко улыбнулся Хлое, подползая к ней настолько, что его сияющий конец оказался в каком-нибудь миллиметре от ее гладкого загорелого лица.
– Не бойся, – нежно сказал он, когда она, вздрогнув, отпрянула. – Слушай.
Хлоя напрягла слух и услышала слабый бой колокола.
– А не хотела бы ты сыграть леди Макбет, Хлоя? – спросил Раннальдини.
Лизандер проснулся около десяти с убийственной головной болью. Застонав, он попытался сфокусировать взгляд на розово-светлом парике, висящем на одном из столбиков большой двуспальной кровати.
Джек спал на его свитере с Утенком Дональдом, несколько розовых обнаженных девушек смотрели на него с картин да сильно пахло грешной плотью. Постепенно его взгляд переместился на розовые ногти, гладкие загорелые восковые ноги, переходящие в пышные бедра, и пушистые лобковые волосы, выщипанные в форме сердца.
Как мощный электрический заряд ударила его мысль, что случилось что-то убийственно плохое. Заросли Китти были выбритыми там, во Франции, и еще не могли отрасти. С трудом подняв взгляд выше, поверх вздымающейся груди, он уткнулся в самодовольно-удовлетворенное лицо Гермионы, пожирающей бок копченого лосося.
– Что за черт тут происходит?
– Мы занимались любовью, – Гермиона погладила его лоб, – и это было чудесно.
– Этого не могло быть. Если ты мне только не сыпанула что-нибудь в выпивку. Я никогда не хотел оказаться с тобой в постели. Я слишком люблю Боба.
– Как невежливо!
Гермиона продолжала улыбаться, однако ее острые ногти впились в скальп Лизандера.
– Ой, не надо. Я люблю Китти.
– Ну перестань, мы же все знаем, что тебе заплатили.
– Но любовь-то была настоящей, будь ты проклята.
– И она не сказала тебе после всего: «Это было волшебно, Лизандер»?
Лизандер потряс головой и, окончательно проснувшись, оперся на локоть, уставясь в красивое и злобное лицо Гермионы.
– Да, Китти всегда говорит Раннальдини: «Это было волшебно, Раннальдини». Лизандер, ведь ты же столько браков развалил.
Вдруг, испугавшись, она махнула рукой перед его страшными, налитыми кровью глазами.
– Ты... ты... Раннальдини рассказывал тебе о них с Китти в постели?
Вот же сучка! Как это ужасно, что Китти должна говорить и Раннальдини тоже «волшебно».
– Ну так. Разговор на подушке. Но ведь Раннальдини и не претендует на звание джентльмена. Он любит такие истории и в восхищении наблюдал прошлой ночью через двустороннее зеркало за нами. – Она засмеялась своим коротким убийственным смешком.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92