ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И под откосом, в канаве, нет трупов. Где же они?
- Давай третий, - сказал Соколов, подойдя к одному из мотоциклов. Это - те?
- Те. Но только... фрицев кто-то похоронил...
- Так где третий пост? - спросил комвзвода.
- Вон там, товарищ лейтенант, у леска. На опушке. Могила там свежая. Видите?
- Вижу.
Могила, где мы похоронили сержанта и двух солдат из трофейной команды, была отлично видна с дороги.
- Давай дуй, а теодолит поставим на развилке дорог, - сказал лейтенант. - Засекут? Достанут?
- Засекут.
Пока Саша, Володя и Шукурбек возвращались с теодолитом к развилке, я уже был на опушке, чуть левее могилы.
Комвзвода тоже направился назад. Ребята, кажется, засекли мою вешку. Я их видел хорошо. Значит, и они видели меня.
И верно, мне уже замахали: мол, давай назад!
Я скатился с бугра и вышел на дорогу. Припекало солнце. Воздух весенний, с запахами почек и прелых трав. Кой-где уже пробивалась зелень. Высохли песчаные бугорки и поляны. А небо голубое. Удивительно голубое. Хорошо!
Наших я теперь не видел. Они там, за поворотом дороги, к которой подходит кладбище. Аккуратное, не похожее на наши, немецкое кладбище: я только сейчас его разглядел. Ровные ряды разнокалиберных крестов мраморных, железных, деревянных. Посыпанные желтым песком дорожки. Могилы без оград. Подстриженные деревца и кустарники.
И все же что-то холодное, деловое, равнодушное есть в этом ровном размещении людей. Пусть не живых, покойников, но - людей. Как на военном плацу, их собрали, построили, и даже дорожки между ними не забыли посыпать песком.
Я вспомнил Немецкое кладбище в Москве, где похоронен отец. Оно не такое. Может, слишком сумбурное, слишком заросшее зеленью, и все же в нем больше тепла, больше человеческого.
Но это там - далеко, в Москве. А здесь?
Здесь с краю свежая могила. Могила, не похожая на другие кладбищенские, - большая, сделанная наспех. Неужто кто-то успел похоронить убитых нами немцев? Но кто? И когда?
Я обогнул кладбище и увидел на дороге теодолит. Возле него никого не было, и я невольно прибавил шаг. Впереди раздался выстрел. И еще один. И автоматная очередь.
Сначала я заметил длинную фигуру Соколова, а уже за ним Сашу. Они бежали по обочине дороги к пустым домикам. Вон и Володя. Все опустились на колено и стреляли.
Пока я подбежал, стрельба стихла.
- Что случилось?
Володя снимал с убитого цивильного автомат. Второй немец, тоже в штатском, лежал на пороге дома.
- Шукурбека убили, мерзавцы! - сказал Саша.
- Сволочи! Или переоделись! - Лейтенант Соколов лохматил волосы. Так глупо...
Шукурбек лежал в придорожной канаве. Автоматная очередь свалила его сразу.
- Что? На кладбище? - спросил Володя, раздобыв в одном из домов лопату и зачем-то грабли. - А может, лучше там?
Мы отнесли тело Шукурбека туда, где я только что стоял с вешкой. Положили рядом со свежей могилой трофейщиков. Засыпали. Подровняли песок. Теперь это была одна могила.
- Надпись бы, - сказал Саша. - Хоть вот на этом. - Он раздобыл щепку.
Чернильным карандашом Саша нацарапал: "Шукурбек Ахметвалиев. 1926 45. И еще - сержант, два солдата".
Фамилий сержанта и солдат из трофейной команды, погибших здесь два дня назад, я не знал.
...Они только час назад вырвались из города.
- Как?
- И не спрашивайте! - Они смеялись, и плакали, и опять смеялись. Свои! Родные! Свои!
Грязные лица, затянутые по глаза платками, замызганная одежда, мокрые ноги - они были одинаковые, как серые тени, без возраста и имен. И лишь одна из них молчала, испуганно жалась в сторонке. И глаза ее - пустые, бегающие - ничего не выражали, кроме страха.
- А ты чего? - Володя подошел к ней. - Иль от счастья онемела?
Она рванулась к забору и задрожала, словно ее собирались ударить.
Володя да и все мы ничего не поняли.
- О, мы и забыли! - сказала одна из женщин. - Это Хильда, она немка. Но хорошая. Несчастная только. Мать погибла, отец неизвестно где. А там, в Бреслау, такой кошмар, того гляди, свихнется девка. И солдатня ихняя... А девчонке-то шестнадцать... Вот и маялась с нами. Две недели в подвале вместе сидели, а сегодня собрались бежать. "С вами, говорит. Не могу здесь, не могу..." Фюрхте нихт, Хильда! Фюрхте нихт! - добавила она, обращаясь к Хильде. - Зи лассен дих ин руе! Дас зинд дох унзере, унзере!*
_______________
* Не бойся, Хильда! Не бойся! Они тебя не тронут! Это же наши, наши! (нем.)
- Немецкий знаете? - удивился Заикин.
- Небось не первый год здесь горе мыкаем, - сказала женщина. Научили!
- И давно вас?
- Я вот уже три года с лишним, а они больше двух.
- Из каких же мест сами?
- Брянская я...
- Из-под Пскова, село Никольское. Не слыхали?..
- А я из Орла...
Их было трое, кроме немки. Младший лейтенант Заикин приказал накормить их и устроить с жильем.
- Чего-чего, а жилья у нас хоть отбавляй! - сказал Володя.
Наш дивизион размещался в большом дачном пригороде Бреслау. Четыре дома занимали мы, остальные пустовали. А их было, наверно, не меньше сотни.
- Нам помыться бы.
Мы провожали их целым табуном - Заикин, Володя, Саша, еще несколько ребят.
- И помоетесь. И переоденетесь. Здесь полный комфорт.
Немка молча семенила за женщинами.
Возле одного из особняков мы остановились:
- Здесь вам будет хорошо. А потом приходите. Не позже чем через час. Если тут одежды не хватит, рядом дома...
Володя скрылся в доме вместе с ними.
Наконец появился.
- Сколько тебя ждать?
- Да что вы, ребятки! Дайте с девочками поговорить!
Они вернулись, когда мы уже ужинали.
- Вот это да! - первым воскликнул Володя. - Садитесь, девочки. Только электричества нет, а так - полный комфорт! Со свечами даже уютнее!
Они и в самом деле были неузнаваемы. Даже немка.
Тоненькая, еще девочка, она выглядела нарядно и смущалась.
- Их данке инен!* - прошептала она, когда Заикин подставил ей стул.
_______________
* Я благодарю вас! (нем.)
Вошедшие представились:
- Люся.
- Клава.
- А вас как зовут? - спросил я свою соседку - светловолосую, голубоглазую женщину лет под тридцать, когда мы сели за стол.
- Валя, - ответила она.
- А по отчеству?
- Зачем по отчеству? Просто Валя, Валентина...
- Так давайте, - перебил наш разговор сидевший рядом младший лейтенант Заикин, - поднимем эти стаканы и осушим их разом за вас и ваших подруг, за то, что вы благополучно вырвались... И... - Заикин на минуту запнулся, взглянул на Хильду. - И за вас, девушка. Мы хотя, так сказать, и противники в настоящее время, но будем надеяться, что вы, как молодое поколение, вернее - как представительница этого поколения, не пойдете по стопам...
- Простите, - шепнула мне Валентина, - я переведу Хильде...
И она стала шепотом переводить немке слова Заикина.
- Итак, за вас, - повторил младший лейтенант.
Сев, Заикин пробовал что-то узнать у Хильды, с трудом подбирая немецкие слова.
Но она махала головой:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69