ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– У меня прав нету взламывать чужие двери. Я стучалась к тебе – и ногами, и руками, но все без толку. Пришлось звонить диспетчеру и вызывать сантехника. Вот сантехник замок и выбил.
– Извините, – произнес я напоследок и повторил, что все убытки оплачу сегодня же.
Моя несчастная дверь с раскуроченным замком была распахнута настежь, рядом, на площадке, мокрые следы. Вне себя от досады, я зашел в прихожую, зачавкал ботинками по насквозь промокшему половику. Мне навстречу вышел пожилой мужчина в темном свитере, которого я принял за сантехника.
– Где он? – крикнул я, сжимая кулаки. – Где Петрович! Убью говнюка!
– Уже без вас убили, – спокойно ответил мужчина.
Я остолбенел и несколько тягостных мгновений пялился на мужчину.
– В каком смысле? – пробормотал я.
– В прямом, – ответил мужчина и махнул перед моим лицом красной «коркой». – Я из милиции. Хозяин квартиры вы? Тогда пройдите, пожалуйста, на кухню.
Я все еще ничего не понимал, но от дурного и неясного предчувствия у меня пересохло в горле. Мужчина посторонился, пропуская меня. Шлепая по мокрым циновкам, медленно я ступил на порог кухни. И на время онемел и одеревенел.
На полу, в бурой луже, широко раскинув руки, лежал Петрович. Над его ухом чернела аккуратная дырочка, и темные волосы, вьющиеся у виска, залипли в густой жирной крови и костной крошке. Несчастный сантехник был в моем кухонном фартуке, рукава рубашки высоко закатаны, в левой руке Петрович все еще крепко сжимал посудомоечную мочалку. Этот трогательно-домашний вид мертвого соседа вдруг вызвал во мне приступ удушливой жалости.
– Как же это? – едва произнес я и только сейчас увидел, что на кухне, кроме мужчины в темном свитере, присутствуют еще двое незнакомцев. Один из них что-то стоя писал, склонившись над подоконником, а другой укладывал в потертый кожаный кейс пинцет, ножницы и полиэтиленовые мешочки.
– Вы знаете этого человека? – спросил меня мужчина в свитере.
– Да, это мой сосед сверху. Петрович…
– А фамилия?
– Не знаю. Имени тоже не знаю. В подъезде его все называли по отчеству. Петрович, Петрович… А как же это случилось? Чем это его?
– Как он оказался в вашей квартире? – последовал новый вопрос.
– Я его пригласил, – ответил я вяло и рассеянно, не сводя взгляда с распростертого на полу тела. – Пообедать и выпить…
– В котором часу?
– В пять. В пять с минутами.
– Вы пили вместе с ним?
– Нет, я пригласил его и сразу же ушел на работу.
– И когда вы появились на работе?
– Около шести… Да, пожалуй, без четверти шесть.
Мужчины переглянулись. Я понял, что невольно назвал какое-то особенное время, имеющее здесь большое значение.
– Кто-нибудь может подтвердить, что вы были на работе без четверти шесть? – спросил меня тот мужчина, который складывал инструменты в кейс.
– Да, может. Мой сотрудник Никулин Иван.
На минуту воцарилась тишина. Мужчина в свитере, шлепая по мокрой циновке, ходил по кухне от балконной двери к холодильнику и обратно.
– Это пуля? – спросил я.
Мужчина в свитере вскинул голову, задумчиво посмотрел на меня, затем подошел к мойке, на дне которой осталось всего две или три невымытые тарелки, повернул лицо к балконной двери, прищурил один глаз, будто целясь, да еще приставил ребро ладони к переносице.
– Да, – наконец ответил он. – Это пуля. От снайперской винтовки. И стреляли, по всей видимости, вон с того здания.
Он кивнул на недостроенную «Магнолию». Я проследил за его взглядом, со смешанным чувством посмотрел на серые стены будущей гостиницы, затем, будто сопровождая летящую пулю, перевел взгляд на мойку. Какая нелепость! Какая страшная ошибка! «Магнолия»! Проклятая «Магнолия»! Все началось с нее!
Я почувствовал такую слабость, что едва устоял на ногах. Схватившись за косяк, я прижался раскаленным лбом к дверному рифленому стеклу. Черный, черный день! Мне страшно. Мне страшно думать, дышать, смотреть…
– Были ли у этого… Петровича враги? – спросил меня кто-то.
Я продолжал бодать прохладное стекло.
– Какие враги! – простонал я. – Это добрейший человек… Он в жизни никого не обидел…
– Может, и в самом деле он был добрейший человек, – с сомнением произнес тот же голос. – Но враги у него наверняка были. Соседи рассказывают, что выпивал часто. Значит, мог с перепоя недобросовестно отремонтировать чей-нибудь санузел или, допустим, поставить старый кран…
Какая тупость! Какая несусветная чушь! Убить человека за то, что тот поставил кому-то старый кран? Бред. Опасное, глубокое заблуждение. Но пусть они бредят и заблуждаются. Пусть копают в этом направлении хоть до усрачки. Они не должны знать, что стреляли вовсе не в Петровича. Стреляли в меня.
– Мы еще будем здесь работать, – сказал мужчина в свитере. – У вас есть где переночевать?
Самое скверное, думал я, выйдя на улицу, где уже царила ночь, я не знаю, кто эти люди и почему они хотят меня убить. Я ничего не крал, я не познал какую-то страшную тайну. Я не банкир, не акционер, не монополист. От моей смерти никому не станет лучше. Она никому не принесет выгоды.
Я вышел на центральную улицу, ярко освещенную фонарями и огнями рекламы, но тут понял, что уже не смогу идти по ней с той демонстративной открытостью, как делал это какой-нибудь час назад. Мои самые худшие опасения подтвердились. Мне уже нечем было успокоить себя и списать инцидент у сквера на досадную ошибку. Увы, теперь мне было совершенно ясно, что убийца целенаправленно наводил прицел именно на меня, на Кирилла Вацуру, директора частного детективного агентства, любителя кутежей, авантюр и дружеских вечеринок.
Ноги сами увели меня в сумрачный переулок, подальше от огней. Я не знал, куда иду и где буду ночевать. В агентстве, на старом диване, который стоит в моем кабинете? Или у таких же старых, как диван, подружек?
Звук чужих шагов заставил меня обернуться. Фу ты, черт! Теперь меня изнасилует мания преследования, и в каждом прохожем мне будет видеться наемный убийца. Но как можно наплевать на обстоятельства, расслабиться и жить прежней жизнью, когда дважды за один день на меня покушались! Слабым утешением была мысль, что убийца, приняв Петровича за меня, сполна удовлетворился точным выстрелом, посчитал, что выполнил миссию, и мне теперь ничто не угрожает. Если только я случайно не попаду на глаза своему врагу. Знать бы, из какой стаи этот враг и где он может обитать.
Косой луч кроваво-красного цвета упал мне на лицо. Я поднял голову и глянул на неоновую вывеску. «НОЧНОЙ КЛУБ ШАНС». Буквы наполнились веселым огнем, замерцали, заискрили… «НОЧНОЙ КЛУБ ШАНС». Приплыли! Судьба привела меня сюда, словно замысливший что-то поводырь своего несведущего слепца. Я отшатнулся, попятился к стене, прижался к ней спиной. Неужели я еще сомневаюсь? Не пора ли признать, что все мои неприятности начались с того момента, как я забрался на второй этаж реабилитационного центра и поговорил с той странной худенькой девушкой, которую сравнил с гоголевской утопленницей. Вот именно за то, что я говорил с ней, меня и пытались прикончить. Не надо было слушать ее дьявольских речей. Не надо было давать ей номер своего телефона, обещать помочь. Именно потому смерть гоняется за мной. Именно потому…
В дверь клуба нескончаемым потоком ныряли девушки. Парочками, тройками, иногда с парнями под ручку. Высота проема была достаточной для того, чтобы я со своим приличным ростом вошел не сгибаясь, но все девушки, переступая порог, почему-то склоняли головы, словно это был ритуал поклонения какому-то божеству. Из подвальной глубины вылетали красные всполохи и низкие ритмичные звуки, отчего казалось, что там полыхает пожар и что-то взрывается, какие-то баллоны или барабаны. Девушки торопились, цокали каблуками, возбужденно говорили о том, что осталось пятнадцать минут и наверняка лучшие столики уже заняты, а с галерки ничего не увидишь, и ругали друг друга за медлительность, и летели в урну, стоящую при входе, окурки, разбивались о стену и, как петарды, разбрызгивали вокруг себя малиновые огоньки…
– Простите, у вас не найдется семидесяти рублей?
Я не сразу понял, что это обращаются ко мне. Меня тронула за больную руку мелкая девушка с пышной и рыхлой прической, похожей на множество тонких пружинок. У нее было обыкновенное и потому не запоминающееся лицо, она была в обыкновенной одежде, и голос ее был обычный, как у других девушек, ныряющих в разинутую пасть клуба.
– Вы не могли бы одолжить мне семьдесят рублей? – повторила она, убедившись, что я ее заметил. – Мне не хватает на билет…
Я сразу полез в карман за бумажником. Девушка стояла чуть поодаль от меня, как бездомная собачонка у мангала шашлычника, которая не знает наверняка, что получит: мясо или пинок под зад.
– Билеты с сегодняшнего дня подорожали, – добавила девушка, глядя, как я перебираю купюры. – А я не знала…
– Интересно там? – спросил я, протягивая деньги.
– Конечно! – ответила она, глядя на меня удивленно, и с благоговейным трепетом в голосе добавила: – Там же Дэн выступает!
Она поглядывала на меня, пытаясь угадать – в самом деле я не знал, что в «Шансе» выступает Дэн, или же прикидываюсь. Не знать, что в этот уютный подвальчик каждый вечер снисходит божество по имени Дэн, мог только необыкновенно дремучий человек, ископаемое, и в то же время счастливчик, которому еще предстоит испытать этот ни с чем не сравнимый кайф от созерцания божества и приобщения к его волшебному миру музыки.
– Ты не против, если я составлю тебе компанию? – спросил я и подал девушке руку.
Мы спустились в маленький сумрачный зал овальный формы с небольшой сценой, напоминающей широкие нары в следственном изоляторе, над которой сверкало выложенное из гирлянд священное имя певца. Почти все столики были заняты девушками, свободные места остались на задворках, откуда были видны только лохматые головы на тоненьких шеях. Мы сели. Моя дама повернулась лицом к сцене и застыла в трепетном ожидании начала действа. Ее глаза были полны счастливого блеска, ярко накрашенные губы чуть разомкнуты, острый подбородок приподнят, и все в ее лице говорило о глубоком переживании, о затаившихся до поры до времени чувствах, душевной готовности к встрече с кумиром… Я спросил у нее, что она хочет выпить, но девушка либо не поняла меня, либо пропустила вопрос через себя так, как свободно проходит сквозь крупную рыболовную сетку бесполезный малек. Что ж это я спрашиваю о какой-то несущественной чепухе, о вульгарном материальном объекте, в то время как с минуты на минуту сюда снизойдет бесплотное совершенство в виде чарующей музыки, не видимых глазом слез и страстей?
Дабы не оскорбить возвышенных чувств девушки, я не стал более обращаться к ней и заказал себе бокал красного портвейна. Поцеживая его, я разглядывал публику. В зале витала атмосфера праздника и восторга, и мне она почему-то представлялась в виде фитиля, по которому к фейерверочному снаряду бежит огонь.
Тут зазвучала музыка, раздались аплодисменты, все посетители как по команде вскочили на ноги, и моя дама тоже. Встав на цыпочки, бедняжка вытянула шею, стараясь прибавить себе хоть чуточку в росте, которым она не вышла. Впрочем, пока на сцене появились лишь девицы в сверкающих, как конфетная обертка, закрытых купальниках. Гремя каблуками, они принялись вытанцовывать в такт музыке, синхронно размахивая руками и ногами. Зал наполнился стоном нетерпения. Музыка с каждым мгновением становилась все громче, накаляя страсти. Девицы танцевали все активнее, они уже садились на шпагат, задирали ножки выше головы, и сцена под ними ходила ходуном, и мерцала пыль в лучах софитов… Но Дэн все не появлялся, и зрительницы начали дергаться, словно через них пропустили ток, и моя дамочка вскочила на стул и прижала кулачки к груди, и закусила губу, чтобы не расплакаться от счастья и несчастья.
Впрочем, бдительная охрана тотчас потребовала, чтобы она спустилась со стула. Страстная поклонница Дэна нехотя послушалась, и как только встала на пол, зал взорвался диким, сумасшедшим визгом, и десятки рук взметнулись вверх, и все девчонки в неудержимом порыве кинулись к сцене, едва не сбивая охранников с ног, и десятки губ одновременно, на одном выдохе выкрикнули имя «Дэн», и содрогнулись пол и стены от колебаний толстой гитарной струны, и задрожал мой стакан с вином…
– Добрый вечер, друзья!

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":


1 2 3 4 5 6 7 8 9
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...