ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Семнадцатый этаж, – соврал лысый, тыча пальцем в экран. – Взобрался по стене. Часа два сидел и готовился.
– Ни к чему я не готовился, – подал я голос в защиту истины. – Просто с друзьями поспорил.
Лысый болезненно скривился и махнул на меня рукой.
– Ладно, молодой человек, мозги нам конопатить! Видали мы таких спорщиков! А потом приходится асфальт от мозгов отмывать.
Грузный продолжал смотреть на экран, а когда увидел, как я поймал веревку с крюком, засмеялся, отчего его тело закачалось, словно бурдюк с водой.
– Ты глянь, как он за жизнь цепляется! Да его с этого крюка никакой силой не оторвешь! Ты посмотри, как он за него схватился!
Я поддержал веселый оптимизм грузного:
– Еще бы! Там была такая высота, что у меня кишки вокруг желудка узлом намотались!
– Он просто испугался высоты, – вполголоса продолжал настаивать на своем лысый. – Ему нужно было время, чтобы перебороть страх и прыгнуть…
Но грузный махнул рукой и отвернулся от экрана.
– Суду все ясно, – подытожил он. – Это не наш случай.
– Я могу идти? – с облегчением спросил я, уже лелея надежду, что до темноты успею добраться до дома, по пути заглянув в продуктовый магазин. И сразу приглашу на ужин Петровича и Васильича.
Грузный помедлил с ответом, потянулся к бутылке с минеральной водой, налил в стакан, сделал глоток.
– А чего тебе торопиться? – сказал он, причмокнув мокрыми губами. – Переночуй тут, коль уж попал сюда. У нас здесь хорошо. Павлины по парку ходят. Фонтан журчит. Рай…
– К утру у меня будет еще несколько аргументов, – сказал лысый грузному, размахивая коротким пальцем.
– Ладно, ладно! – как от прилипчивой мухи отмахнулся от него грузный. – Слышал уже и про аргументы, и про интуицию… Все это мусор. Пьяные споры, юношеские подвиги, несчастные случаи. Истинный суицид всегда выстрадан, продуман до мелочей, тщательно подготовлен. Человека, морально готового наложить на себя руки, я отличу от тысячи других людей… – Он взглянул на санитаров, которые все еще стояли в дверях. – Отведите нашего героя, пусть отдыхает.
– В какую палату? – спросил кто-то из санитаров.
– Зачем в палату? Он здоровее всех нас вместе взятых. В комнату отдыха охраны его! Дайте ему на ночь элениума, чтобы крепче спал… Впрочем, обойдется обыкновенной валерьянкой… Хотя постойте! Дайте ему лучше пива.
Пока меня вели по коридору, настроение у меня быстро угасало. Ужин в компании друзей, по всей видимости, отпадал. Медики оказались необыкновенно тормозными и никак не хотели возвращать меня обществу. Досада и злость душили меня. В конце концов, даже если я действительно хотел покончить с собой, какое кому до этого дело? Моя жизнь – моя собственность, и я вправе распоряжаться ею по своему усмотрению. Почему меня держат взаперти и не отпускают на волю?
Комната отдыха находилась в правом крыле здания и была чуть больше железнодорожного купе. Санитары пожелали мне спокойной ночи, убедительно сыграли тугоухость, когда я напомнил им про пиво, и удалились. Я сел у окна, зажег настольную лампу и затосковал. Как только я похоронил надежду на товарищеский ужин в кругу соседей, так сразу почувствовал нестерпимый голод. Есть хотелось так сильно, что я был готов укусить себя за руку. Тщательно обыскав комнату, я не нашел ничего съестного, негромко взвыл от обиды и лег на жесткую кровать поверх одеяла.
Но уснуть мне не удалось, и вряд ли элениум вместе с валерьянкой и пивом в придачу помог бы мне справиться с чувством голода. Мне казалось, что мой аппетит растет с ужасающей скоростью, и вскоре я не мог уже ни о чем думать, кроме как о еде. Я вскочил с койки, открыл дверь и выглянул в коридор. В комнате напротив, с распахнутой дверью, сидел крепкий парень, похоже, охранник. Откинувшись на спинку кожаного кресла и водрузив ноги на стол, он смотрел телевизор и курил, беспрестанно стряхивая пепел в пустую консервную банку.
– Эй! – позвал я его. – А ужином здесь кормят?
Охранник на короткое мгновение повернул голову в мою сторону и снова вперил взгляд в экран.
– Ужин давно закончился, – не слишком любезно ответил он.
– Может, здесь есть пирожковая или бар? – не успокаивался я.
Охранник долго не отвечал, с интересом глядя в экран, видимо, там началась кульминация, глубоко затянулся и, выпустив дым под потолок, ответил коротко и исчерпывающе:
– Нет ничего. И вообще, вам запрещено выходить из комнаты.
Глава 3
ВЯЛЫЙ ЦВЕТОК
Я вернулся на койку. Все происходящее уже перестало быть для меня развлечением, надоело играть в больного, дурить врачей и позволять обстоятельствам крутить мною по своему усмотрению. Пора было возвращаться к прежней жизни. Чтобы это возвращение не произвело слишком много шума и соответствовало моим странным пристрастиям, я выбрался через окно прямо в парковые заросли.
Судя по всему, я оказался в самом центре тех райских условий, о которых рассказывал мне Лампасов. Небольшой парк был засажен густо и разнообразно, отчего напоминал опытный дендрарий под стеклянным куполом, и здесь, в его темных дебрях, я слышал журчание фонтана и видел, как на мокрых от дождя листьях отражается бледный свет фонарей. Со всех сторон парк окружала высокая бетонная стена, по верху которой серебристой змейкой струилась усаженная шипами проволочная спираль. Там же, если хорошо приглядеться, можно было заметить камеры наблюдения, похожие на хищных дремлющих птиц. Единственный дом, который был врезан в стену, смотрел на меня темными, зарешеченными на втором этаже, окнами.
Словом, очень скоро мне стало ясно, что райские условия надежно огорожены от грешного мира со всех сторон.
Можно было бы расслабиться, смириться с ситуацией, вернуться в свою комнату и дождаться утра, но я человек инерционный и упрямый, подобно локомотиву с плохими тормозами, а посему с удвоенной энергией стал искать выход. У меня хватило ума не кидаться на совершенно гладкую стену, и я вернулся к дому, глядя на зарешеченные окна, потому как эти решетки очень напоминали корабельные ванты, то есть лесенки.
Я забрался на подоконник комнаты, в которую меня поселили, и оттуда дотянулся до решетки второго этажа. Решетка были добротной, крепкой, не скрипела и не прогибалась под моей тяжестью. Я подтянулся и только закинул на подоконник ногу, как чуть не заорал от неожиданности. За темным стеклом, в мертвенно-синем свете, стояла худенькая девушка в белом и, не моргая, смотрела на меня.
Собственно, в ней не было ничего страшного, у нее не росли клыки и рога, не сочилась кровь между губ, и нос был нормальный, человеческий, а не свиной пятак. Но все это я понял минутой позже, а до того необъяснимый, мистический страх едва не парализовал мою волю и не скинул с решетки вниз, в кудрявые заросли самшита.
– Ух ты, какая панночка, – пробормотал я, не к месту вспомнив гоголевскую «Майскую ночь».
Нас разделяло тонкое стекло, и не будь его, я бы запросто мог протянуть руку и коснуться тонких губ девушки, провести пальцами по ее впалым щекам и заостренному подбородку. В отличие от меня, незнакомка никак не отреагировала на мое появление за окном, хотя у нее было куда больше оснований завопить от ужаса дурным голосом. Еще бы: стоит дивчина у окна в полуночный час, любуется парком, освещенным луной, и вдруг прямо перед ней, на уровне второго этажа, из темноты, появляется какой-то небритый мужик, похожий на упитанного бугаистого черта.
Я нашел в себе силы улыбнуться и даже помахал девушке рукой, но она по-прежнему не реагировала, хотя смотрела на меня в упор. Маленькая комната, похожая на мою гостевую, была залита мертвенно-голубым светом, источником которого был ночник над дверью, и оттого казалось, что на лице девушки нет ни кровиночки, оно холодное, как луна, и этот холод даже проникает сквозь стекло и студит мне щеки. Одета девушка была, безусловно, в белое, хотя под трупной лампочкой ее косынка и затянутый в талии халат представлялись фосфорно-зелеными, самостоятельно излучающими свет. Того же цвета были стены, потолок, а также смятая постель.
«Уж не слепая ли она?» – подумал я, стараясь не прислушиваться к неприятному суеверному чувству, которое опять начало царапать мне нервы, и пошевелил рукой перед самыми ее глазами.
Девушка медленно подняла руку, будто бы желая ответить на мое приветствие, поднесла ее к голове и коснулась пальцами края косынки, чтобы поправить ее, и тогда я понял, что эта безжизненная особа не видит меня по той причине, что стекло перед ней занято отражением комнаты и ее самой, и девушка смотрит на себя, как в зеркало, изучая и осмысливая.
Теперь я старался производить как можно меньше шума, побыстрее подняться на крышу, чтобы остаться незамеченным и не испугать девушку. Склоны крыши, обшитой темной металлочерепицей, были покатыми, и мне не составило большого труда забраться на конек, оседлать его и, успокаивая дыхание, полюбоваться ночным лесом. Раздумывая над тем, как лучше спуститься на землю, я неожиданно уловил в себе зреющее желание проникнуть на второй этаж. Голодное тело было легким и послушным, спать не хотелось, и уже не имело принципиального значения, часом раньше или позже я вернусь домой.
Маленькое чердачное окошко с козырьком тоже было закрыто решеткой, как и два мансардных окна. Я обошел всю крышу вдоль и поперек, и когда потерял надежду проникнуть внутрь, наткнулся на вентиляционную трубу с черной шахтой, в которой на одной тоскливой ноте тихо выл сквозняк.
Довольно долго во мне боролись здравый разум с авантюрной блажью. Здравый разум рисовал картинки моего позорного извлечения из трубы: башенный кран медленно выуживает меня на свет божий, подобно тому, как штопором вытягивают пробку из винной бутылки, и весь медперсонал вместе с пациентами громко смеется и аплодирует, а я болтаюсь вниз головой на тросе, раскачиваюсь маятником над крышей и отдаю честь. Авантюризм же, уподобляясь шустрому чертенку, с упрямой настойчивостью заманивал меня в трубу, обещая что-то необыкновенно интересное и захватывающее. Как часто бывало в моей жизни, я послушался чертенка и полез в трубу, упираясь в ее стенки коленями и локтями.
Вертикальная труба вскоре разделилась на два горизонтальных рукава. Я наобум выбрал правый, опустился на четвереньки и только свернул, как увидел слабый свет, просачивающийся сквозь пластиковую решетку. Снять ее аккуратно мне не удалось, пришлось оторвать один край и выгнуть его так, чтобы можно было пролезть. Ухватившись за край трубы, я повис на руках, мягко спрыгнул на пол и огляделся.
Я находился в длинном коридоре, очень похожем на тот, что был на первом этаже. Глухая тишина царила здесь. Светильники источали тот же мертвенный лунный свет. Ковровая дорожка скрадывала звуки моих шагов. На белых, идеально-гладких стенах в строгой симметрии висели картины в темных лаковых рамках. Я приблизился к одной из них. Наверное, это была репродукция какого-то неизвестного мне полотна на библейскую тему. Иисус, придавленный тяжестью креста, опустился одним коленом на вымощенную мостовую и из-под своего окровавленного локтя с ужасом взирал на человека в сером одеянии, который замахнулся на него плетью. На рамке тускло отливала медью табличка с короткой надписью: «ЭТО ЖИЗНЬ».
Я смотрел на картину, пытаясь вспомнить ее настоящее название и имя художника, как вдруг явственно ощутил чье-то присутствие рядом с собой. Я не оборачивался, не шевелился, и тело мое словно начало каменеть, и я даже перестал дышать, не в силах оторвать взгляда от репродукции, на тонком стекле которой отражалось какое-то слабое движение. Не знаю, как я не заорал, когда к моему плечу прикоснулись холодные пальцы.
Я круто обернулся, машинально подался назад и затылком уперся в рамку картины. Передо мной стояла девушка, которую я видел в окне. Сейчас между нами не было решетки, и я, к своему совершенному стыду, вдруг почувствовал себя незащищенным, как если бы оказался в клетке зоопарка, где остро пахнет свежей кровью, и раскиданы повсюду обглоданные кости, и откуда-то из темноты доносится приглушенный рык.
– Мне тоже она нравится, – произнесла девушка приглушенно и, вытянув тонкую руку, коснулась рамки картины.
1 2 3 4 5 6 7 8 9

Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...